Если они без промедления подарят тебе внука, нашему Уэсли будет с кем играть."
"– Тише, Хендрик, – молвила Элла. – Ты смущаешь девушку. И у нашего Уэсли есть товарищ по играм – это ты. Его приходится силой вырывать из твоих объятий. – После этого она протянула руки к Кристофу. – Иди сюда.
Он улыбнулся и подошел, чтобы обнять ее.
– Представься, мама, и помоги леди Алане почувствовать себя у нас как дома. Я скоро вернусь.
– Но ты только что пришел! – запротестовала Элла.
Алана оторопела. Он собирается оставить ее наедине со своей семьей? Она уже хотела возразить, когда он сказал матери:
– Я пристрелил нескольких человек недалеко отсюда.
Теперь я должен убедиться, что они мертвы, или, если еще дышат, привезти их сюда для допроса. – Потом он повернулся к Алане и потрепал ее по щеке. – Не бойся, я оставляю тебя в надежных руках.
Глава тридцать шестая
Кристоф вышел за дверь с самым деловитым видом – до мозга костей капитан гвардии, намеревающийся покончить с неприятным заданием. Алана предпочла бы отправиться вместе с ним.
Она ничего не имела против незнакомых людей, но это были его родственники. Обладают ли они такими же варварскими наклонностями, как он сам? Нет, не его мать, разумеется, а остальные члены семьи? Раз он рос в этом доме, так где еще мог набраться грубых манер?
Но лишь только Элла Бекер тепло улыбнулась, Алана сразу почувствовала себя непринужденно. С виду женщина ничем не отличалась от англичанок своего возраста, которых Алана встречала в Лондоне. Ее русые волосы были аккуратно уложены, сиреневое платье отвечало требованиям последней английской моды.
Будучи ростом не выше Аланы, мать Кристофа обладала такими же темно-синими, как у сына, глазами, но в остальном Алана не заметила никакого сходства между матерью и сыном.
Элла отвела Алану в гостиную, где горел огонь, так хорошо нагревший комнату, что девушка немедленно сняла шубу, шапку и перчатки. Мебель была в английском стиле: темные полированные столы и шкафы, золотисто-коричневые парчовые диваны и кресла.
Алана вспомнила о том, что находится в чужой стране, лишь когда увидела, что одна стена представляет собой мозаичное панно, изображающее столицу летом с высоты птичьего полета. Алана нашла его поистине прекрасным. Окна комнаты обрамляли раздвинутые бархатные шторы с кистями. Из окон открывался вид на заснеженные пологие холмы и отвесные горы.
Над камином висел семейный портрет. Алана предположила, что его нарисовала бабушка Кристофа.
