Он комментировал каждое движение игроков и подробно объяснял правила Гиллелю, который вскоре превратился в сущий кладезь познаний и попутно обнаружил в себе еще один талант, о котором и не подозревал: талант тренера. Он отлично видел игру и немедленно подмечал слабости игроков. Иногда он позволял себе со своей скамейки выкрикивать указания игрокам. Тренер Бендхэм шутил:
— Надо же, Гольдман, ты скоро и меня подсидишь!
Гиллель улыбался, не замечая, что всякий раз, когда тренер произносит фамилию «Гольдман», Вуди тоже инстинктивно оборачивается.
13
В Бока-Ратоне мы с Лео две ночи подряд прятались у меня на кухне и выслеживали мужчину за рулем черного микроавтобуса. Во все глаза вглядывались в темноту, ловя малейшее подозрительное движение. Но кроме соседки, выходившей на пробежку посреди ночи, полицейского патруля, проезжавшего через равные промежутки времени, да енотов, рывшихся в мусорных баках, на улице никого не было.
Лео делал какие-то заметки.
— Что это вы пишете? — спросил я его шепотом.
— А почему вы шепчете?
— Сам не знаю.
Что вы пишете?
— Отмечаю все подозрительное. Полоумную, которая бегает по ночам, енотов…
— Запишите уж и полицейских, раз такое дело.
— Уже записал. Знаете, ведь преступником часто оказывается полицейский. Хороший роман получится. Кто знает, куда нас все это приведет?
Никуда это нас не привело. Ни малейших следов вэна или его водителя. Мне страшно хотелось выяснить, что ему было надо. Может, он за Александрой охотится? Может, стоит ее предупредить?
Но долго ждать мне не пришлось, скоро я узнал, кто он такой.
Это случилось в конце марта 2012 года, примерно через полтора месяца после моего приезда в Бока-Ратон.
Балтимор, 1994 год"
"С началом футбольного сезона Гиллель и Скотт стали неотделимы от «Диких кошек». Они ходили на все тренировки, а прежде чем занять свой наблюдательный пост на скамейке, переодевались вместе с игроками в спортивную форму. На выездные матчи ездили на автобусе вместе с командой, облачившись, как и все, в строгие костюмы с галстуками.
Они всегда были рядом и скоро завоевали особое к себе отношение. Бендхэм, тронутый их преданностью и усердием, решил придать им более официальный статус и предложил стать ответственными за экипировку. Опыт продолжался минут пятнадцать: у Гиллеля были слишком слабые руки, и он не мог ничего таскать, а Скотт задыхался.
Тренер усадил их к себе на скамью и предложил давать советы игрокам. Тем они и занимались: анализировали игру каждого, причем на редкость точно.
