— Успокоиться? А с чего мне успокаиваться? С того, что ты три недели подряд, пока они были в бегах, ломала передо мной комедию?
— Но я правда волновалась! А как ты думаешь?
Меня трясло от ярости.
— По-моему, между нами все кончено, Александра.
— Что? Марки, нет!
— Ты меня предала. Не думаю, что я когда-нибудь смогу тебя простить.
— Маркус, не надо со мной так!
Я повернулся к ней спиной и вышел из бара. На нас все смотрели. Она кинулась за мной и попыталась удержать за руку, я вырвался и заорал:
— Оставь меня! ОСТАВЬ МЕНЯ, ГОВОРЮ!
Быстрым шагом пересек гостиничный холл и вышел на улицу.
"
"— Маркус! — крикнула она со слезами отчаяния. — Не надо!
Перед отелем стояло такси. Я вскочил в него и запер дверцу. Она бросилась к нему, пыталась открыть, стучала в стекло. Я велел шоферу ехать в аэропорт. Пусть все остается позади.
Она бежала за машиной, опять стучала в стекло, кричала, плакала, молила:
— Не надо со мной так, Маркус! Не надо!
Такси прибавило скорость, и она отстала. Я выбросил телефон в окно и закричал, выплескивая свою ярость, свой гнев, свое отвращение к несправедливой жизни, отнявшей тех, кто значил для меня больше всего на свете.
В аэропорту Нассау я купил билет на первый же рейс до Нью-Йорка. Мне хотелось исчезнуть, совсем, навсегда. И все-таки мне ее уже не хватало. Если бы я знал, что не увижу ее долгих восемь лет.
* * *Я часто вспоминаю эту сцену. Как я ухожу от Александры. В те жаркие июньские дни 2012 года, сидя один за письменным столом в Бока-Ратоне и воссоздавая прихотливые узоры нашей юности, я думал о ней, о том, как она там, в Лондоне.
Меня снедало одно-единственное желание — поехать к ней. Но едва перед моими глазами снова вставала она, заплаканная, бегущая за такси, как всякая мысль что-то сделать исчезала. Какое право я имею через восемь лет снова вторгаться в ее жизнь и переворачивать все вверх дном?
Кто-то постучал в дверь комнаты. Я подскочил. Это был Лео.
— Прошу прощения, Маркус. Я позволил себе войти. Вас давно не видно, и я уже начал беспокоиться.
У вас все в порядке?
Я с дружеской улыбкой приподнял тетрадь, в которой писал.
— Все хорошо, Лео. Спасибо за тетрадь.
— Она ваша, по праву. Вы же у нас писатель, Маркус. Книга — куда более тяжкий труд, чем я думал. Приношу свои извинения.
— Ничего страшного, не беспокойтесь.
— Вы какой-то грустный, Маркус.
— Мне не хватает Александры.
47
Январь 2005 года
Первые месяцы после разрыва с Александрой я большую часть времени проводил в Балтиморе.
