Однажды, перед матчем «Титанов» против Нью-Йоркского университета, Патрик в воскресенье пригласил Вуди к себе. Они провели вечер вместе, болтали о пустяках и попивали виски. Гиллелю Вуди ничего говорить не стал. Выяснилось это, когда Александра проболталась в совершенно безобидном разговоре.
— Ах вот как? Вуди в воскресенье был у тебя? — спросил Гиллель.
— Ты не знал?
Гиллель страшно разозлился:
— Не могу поверить, что он со мной так обошелся!
Александра сразу попыталась его утихомирить:
— А что, это правда такая трагедия?
Он уставился на нее сердито, как на последнюю дуру:
— Да, трагедия.
А тебе, конечно, и в голову не пришло меня предупредить?
— Ну о чем тебя предупреждать? — вспыхнула она. — Можно подумать, я твою подружку застукала с другим и тебе ничего не сказала.
— Я думал, мы с тобой все друг другу говорим, — выпалил он, поморщившись.
— Слушай, Гиллель, может, хватит дурака валять? Мне какое дело, кто что из вас кому сказал? Я тут ни сном ни духом.
И вообще, ты же меня водил на концерт без него.
— Это совсем другое дело.
— Да ну? Это почему же?
— Потому что…
— Ох, Гиллель, избавь меня, пожалуйста, от ваших с Вуди выяснений отношений.
Но Гиллель не угомонился. Он решил, что раз Вуди тайком ездит к Патрику, то и ему можно. Однажды под вечер Александра с Вуди сидели в кафетерии и увидели через стекло, как Патрик с Гиллелем выходят из административного здания. Они тепло пожали друг другу руки, и Патрик направился на парковку.
— Зачем папа сегодня приезжал? — спросила Александра Гиллеля, когда он подошел к ним в кафетерии. — У вас как будто был важный разговор.
— Ага, мы с ним встречались.
— Да? Я не знала.
— Ты не все знаешь.
— А зачем встречались?
— Договаривались про пятницу.
— И что будет в пятницу?
— Ничего. Это секрет.
В тот день Александре было очень больно за Вуди: его невинный грустный взгляд разрывал ей сердце. Она рассердилась на Гиллеля, ее бесила его власть над Вуди.
Он был любимчиком Патрика, он уже победил. Что ему еще было нужно? Она. Ему была нужна она, для себя одного, но этого она тогда еще не понимала.
Двенадцать лет спустя Александра сказала мне по телефону еще одну вещь:
— Все эти эпизоды, по крайней мере пока мы вместе учились в Мэдисоне, были, в сущности, пустяками. В конце концов их невероятная дружба всегда одерживала верх. Но потом что-то произошло, но я не знаю, что именно.
