Мы въехали на побережье и покатили вдоль океана через Ист-Хэмптон к чистенькому кварталу, где стоял наш дом. Колеса заскрипели по гравию, Вуди резко затормозил и погудел, возвещая о нашем прибытии.
Дядю Сола и тетю Аниту я нашел там же, где оставил в прошлом году: оба удобно устроились под навесом на террасе и читали. Из распахнутого окна гостиной лилась все та же классическая музыка. Все было так, словно мы и не расставались, словно Ист-Хэмптон будет длиться вечно. Я помню нашу встречу и, вызывая в памяти момент, когда обнял их и прижал к груди — в сущности, это было единственным наглядным свидетельством того, что мы в самом деле долго не виделись, — вновь ощущаю, как я любил их объятия.
С тетей я чувствовал себя мужчиной, руки дяди преисполняли меня гордостью. А еще я помню все связанные с ними запахи: их кожа пахла мылом, одежда — прачечной в Балтиморе; помню аромат шампуня тети Аниты и туалетной воды дяди Сола. Каждый раз жизнь вводила меня в обман, и я снова верил, что круговорот наших встреч будет длиться вечно.
На столике под навесом я нашел привычную стопку литературных приложений к «Нью-Йорк таймс», которые дядя Сол еще не прочел и перелистывал в хронологическом порядке, хоть и весьма приблизительном. Еще я заметил несколько проспектов разных университетов. И нашу драгоценную тетрадь: в нее мы записывали прогнозы на следующий сезон по всем видам спорта — бейсболу, футболу, баскетболу и хоккею. Не ограничиваясь доморощенными пророчествами о том, кто выиграет Супербоул или поднимет над головой Кубок Стэнли, мы шли куда дальше: пытались угадать победителя в каждой из конференций,[4] счет финального матча, лучших игроков, лучших бомбардиров и суммы самых дорогих трансферов.
Писали свои имена и рядом — свои прогнозы. А на следующий год брали тетрадь и смотрели, у кого из нас лучший нюх. Это было одним из дядиных увлечений; по ходу сезона он собирал и записывал спортивные результаты и сравнивал их с нашими предсказаниями. Если кому-то из нас случалось угадать или почти угадать, он приходил в изумление:
— Ну надо же! Ничего себе! Как вы могли такое вычислить?
Дабы скрепить наше братство, мы лет в десять-двенадцать решили выбрать команды, приемлемые для всех членов Банды Гольдманов, и официально за них болеть.
Компромисс достигался по географическому принципу. В бейсболе это были «Балтимор Ориолс» (выбор Вуди и Гиллеля). В баскетболе — «Майами Хит» (в честь бабушки и дедушки Гольдманов).
