И кто-нибудь непременно дружески хлопал его по спине:
— Слышь, чувак, ну и красотка твоя мамаша.
— Заткни пасть, Дэнни, схлопочешь!
— Ну-ну, я же шучу. Идешь с нами ужинать?
— Нет, спасибо, меня уже звали. Завтра в то же время?
— Ладно, до завтра.
Он уходил со стадиона один и шел на парковку. Убедившись, что тети Аниты уже нет, садился в машину, которую одалживал ему дядя Сол, и уезжал.
Дорога до Блуберри-Хилл занимала сорок пять минут. Он включил радио в машине на полную громкость, так что закладывало уши.
И, как всегда, свернул чуть раньше с шоссе и остановился перед автосервисом с фастфудом. Сделал заказ, не выходя из машины: два чизбургера, две картошки фри, луковые кольца, две колы, ванильные пончики с глазурью. Получил пакет, снова выехал на шоссе и двинулся к школе Блуберри.
Прежде чем поставить машину на пустой школьной парковке, как можно дальше от зданий, он потушил фары, чтобы никто его не заметил. Как всегда, Гиллель уже его ждал: кинулся к машине и открыл дверцу переднего сиденья.
— Ну, старик, — сказал он, усаживаясь рядом с Вуди, — я уж думал, ты не появишься.
— Прости, на тренировке задержался.
— И как ты, в форме?
— О да!
Гиллель рассмеялся:
— Ты все-таки невозможный, Вуд! Ты кончишь в НФЛ, вот увидишь.
Он запустил руку в бумажный пакет, протянутый Вуди, и вытащил чизбургер. Пошарил в пакете и улыбнулся:
— Даже луковые кольца не забыл? Ты лучший! Что бы я без тебя делал…
Они жадно принялись за еду.
Поужинав, они, не сговариваясь, вышли из машины и уселись на капоте.
Вуди вытащил из кармана сигареты, взял одну, угостил Гиллеля. В ночной темноте лишь два красных огонька выдавали их присутствие.
— Надо же, вы ходите на матчи «Редскинз». А ведь папа ни за что не хотел покупать абонементы на «Буллетсов»!
— Ну, может, ты тогда еще мал был. Попроси сейчас.
— Не-а, теперь мне фиолетово.
— Глянь, я тебе захватил командную бейсболку. А чего луковые кольца не ешь?
— Не хочется уже.
— Эй, Гилл, не грузись. Это же просто тупые футбольные матчи, ничего больше.
В следующий раз, как приедешь, пойдем на матч вместе.
— Не, говорю же, мне пофиг.
Они затушили сигареты; пора было расставаться. Гиллель возвращался к себе в комнату тем же путем, что и выходил: через окно на кухне, а потом тайком пробираясь по зданию. На прощание они обнялись.
— Береги себя, старик.
— Ты тоже. Мне тебя не хватает. Без тебя жизнь совсем не та.
— Знаю. И у меня. Надо просто пережить это дерьмо, и мы снова будем вместе.
