Это был Кевин, вне себя от злости. Выскочив из машины, он направился ко мне, явно готовый пустить в ход кулаки.
— Сукин сын! — заорал он мне в лицо.
Я отшатнулся:
— Ничего не было, Кевин! Эти фотографии — ложь! Александра дорожит тобой.
Он остановился:
— Ты меня обдурил…
— Никого я не дурил, Кевин.
— Почему ты мне не сказал, что произошло между вами с Александрой?
— Не я должен был тебе это сказать.
Он угрожающе ткнул в меня пальцем:
— Убирайся из нашей жизни, Маркус.
Схватил Дюка за ошейник и потащил к машине.
Тот пытался вырваться.
— Сюда, живо! — заорал он и встряхнул пса.
Дюк заскулил и попробовал отбиваться. Кевин рявкнул, чтобы он замолчал, и силой запихнул его в багажник своего кроссовера. Садясь в машину, он произнес с угрозой в голосе:
— Больше к ней не приближайся, Гольдман. Никогда. Ни к ней, ни к этому псу, ни к кому. Продай дом и вали отсюда подальше. Для нее тебя больше нет. Слышишь? Тебя больше нет!
И рванул с места.
Дюк через заднее стекло бросил на меня полный нежности взгляд и что-то пролаял, но я не понял, что именно.
Балтимор, осень 1995 года
Осенью начался новый учебный год и новый футбольный сезон. «Дикие кошки» из Баккери быстро заставили о себе говорить. Чемпионат они начали триумфально. Вся школа страстно болела за команду, вскоре снискавшую славу непобедимой. Что могло случиться с «Дикими кошками» за несколько месяцев, что они настолько изменились?
На трибунах стадиона в Баккери во время каждого матча яблоку негде было упасть. А если матч был выездным, когорты шумных преданных болельщиков ездили за командой всюду.
Местная пресса скоро переименовала ее в «Непобедимых Диких кошек из Баккери».
Гиллель страшно гордился успехами команды. Сделавшись ассистентом тренера, он наконец нашел свое, особое место в «Диких кошках».
Здоровье Скотта ухудшилось. В конце лета ему несколько раз становилось плохо. Он неважно выглядел, ходил почти все время с кислородным баллончиком. Его родители тревожились. За матчами он мог теперь только наблюдать с трибуны.
И каждый раз, когда он, ликуя, вскакивал после очередного тачдауна, его охватывала грусть. Он больше не на поле. Он совсем пал духом.
Однажды холодным сентябрьским утром, в воскресенье, на следующий день после блистательно выигранного «Дикими кошками» матча, он незаметно выскользнул из дому и отправился на стадион Баккери. Ни души. Было очень сыро; над газоном висел густой туман. Он встал на краю поля и побежал, воображая себя игроком с мячом.
