Как лучше? Защита или свобода?
Сейчас мне кажется, что защита, а ещё неделю назад была уверена, что свобода.
Дверь в комнату прикрыта, слышу голоса на лестнице.
— В смысле — жена?! Гаранин… А Алла здесь что делает?
— Я же говорю — только формально. Так было нужно. Я же объясняю… Ну что мне было делать?
— Мусульманка? Дочь Шахина? Они же все маленькие ещё! Ты совсем уже?!
— Кать, я бы бабки потерял!
— Бабки! А о ней ты подумал?
— Естественно. Я её не обижу, ей достанется «Жемчужина» и свобода от воли отца. Это нормально!
Я узнаю её голос! Катерина.
И… мы встречаемся взглядами.
— Ляйсан… — с жалостью смотрит она на меня.
— Здравствуйте… — шевелю я губами, опуская взгляд.
— Гаранин, уйди, — строго хмурится она.
И властно вытолкнув его, закрывает дверь. Поджав губы, присаживается рядом.
— Ляся…
Трогает лоб, лимфоузлы.
— Горло покажи… Налёта нет. Не ангина. Но полечиться надо. Голос пропал?
Киваю.
— Как ты быстро повзрослела… Уже и отдали.
Я знаю Катерину с двенадцати лет. Но последние полтора года врач у нас был другой.
Она была в декрете.
Бросает сердитый взгляд на дверь.
— Он тебя трогал?
Отрицательно кручу головой, чувствуя, как лицо опять заливается краской.
— Если попытается — скажи ему, что я его кастрирую. Собственноручно!
Распахиваю в ужасе глаза.
— Как тебе здесь живётся? Курица эта не донимает?
— Какая курица? — хлопаю глазами.
— Тут одна курица. Общипанная такая! — ухмыляется Катерина.
— Алла?
— Мхм…
Вздыхаю. Жаловаться некрасиво.
— Ясно. Я с Тимуром поговорю, — гладит меня по голове.
— Он вообще-то хороший человек. Ты его не бойся. И номер мой запиши. Твой телефон?
Киваю.
— Возьму у Тимура твой номер сама. Если что — пиши мне. Это ж надо было… — осуждающе качает головой. — За что они с тобой так? Иноверцу отдали.
Опускаю взгляд. Есть, за что…
— Ну ничего. Всё хорошо будет. Не переживай, — смотрит на часы. — Мне ехать надо, список лекарств скину Гаранину. Будем на связи. Маруся!! — властным голосом в открытую дверь.
— Ну что ты кричишь так? — морщась заходит Тимур.
Следом залетает девочка и с любопытством выглядывает из-за его спины. Лет семи.
Я чувствую себя как на смертном одре. Когда все приходят попрощаться. Это так неловко — ужас!
— Маруся, это папина гостья и очень хорошая девочка. Ляся.
— Девушка… — сжимает губы Тимур.
— Ты меня не поправляй! Ты Аллу свою поправляй. Я осознанно слова подбираю. Пойдём… Марусь, присмотри тут. Чтобы никто гостью не обижал.
— Есть, мэм! — хихикает девочка.
