Вот это платье? Я сейчас…
Минут через десять появляется с бумажным глянцевым пакетом из фирменного магазина. Кутаясь в одеяло, присаживаюсь.
— Это, конечно, тоже не слишком придётся тебе по вкусу… Но давай что-нибудь выберем. Смотри… Это моя новая футболка. Она будет тебе велика и сойдёт за короткую тунику. Это хлопок. Тебе будет удобно.
Ноги будут голые…
— И… это я покупал в подарок для Аллы. Но она не носит длинное. Поэтому осталось невостребованным. Здесь открыты плечи.
Шёлковое платье — бордовое с золотым.
Цвета переливаются… С очень откровенной линией декольте, оформленной широкой лентой с изумительно красивой вышивкой из бисера со стразами. Эта лента — единственное, что удерживает платье на плечах. Очень откровенное. Наверное, домашнее. Для мужа.
С восторгом веду пальцем по ленте. Но одеяло скользит вниз, и я отдёргиваю пальцы, перехватывая его крепче. Следом за Тимуром растерянно перевожу взгляд с одного откровенного варианта на другой. Не дожидаясь, пока я выберу, он вешает платье в шкаф.
— В футболке всё же будет удобнее. Я помогу?
О, нет, пожалуйста! Отрицательно качая головой, заливаюсь краской.
Но он игнорирует мои немые мольбы. Надевает на меня горловину, выправляет волосы. Высвобождаю из-под одеяла руки и быстро засовываю их в рукава.
— Давай, детка…
Одёрнув футболку, забирает моё одеяло. И пересаживает меня на него. Запахиваю его, пряча голые ноги.
«Муж…» — убеждаю я себя. Может видеть моё тело. Ничего плохого в этом нет. Он не будет потом думать обо мне плохо.
И говорить не будет. И трогать не станет.
Но всё равно неловко и стыдно. Обнимая себя за колени, кладу на них тяжёлую пульсирующую голову. Закрываю глаза…
Пока перестилает мне кровать, рассказывает: «Сейчас приедет моя дочь Маруся и бывшая жена Катя. Катя — очень хороший врач. Она посмотрит твоё горло»."
"А нашего бывшего домашнего врача тоже звали Катя… Екатерина. В обычные поликлиники мы никогда не обращались. У нас — девочек — был свой врач из платной клиники.
Отец долго искал приличную замужнюю женщину. Мусульманских клиник здесь нет.
Телефон Тимура звонит.
— Вот и они.
Помогает мне лечь, укрывает другим одеялом и уходит.
Расслабляюсь. Уже не так плохо. Немного отлежусь, и всё… Взгляд блуждает по потолку, не желая фокусироваться. В ушах звенит.
Бывшая жена… Бросил? Это никак не укладывается в голове. У нас ничего нельзя, но никогда не бросят, если послушная. У них всё можно, но в любой момент — пошла вон.
