Не досмотрев спектакль, вся уревевшись, ухожу. На улице холодно, слезы на ресницах замерзают. Свет фонарей расплывается в радужные пятна. Опять не могу отыскать свои варежки...
Открыв сумочку стою на тротуаре, перебирая её содержимое, и уже позабыв что именно я ищу.
Ни паспорта, ни студенческого, ни кредитки... только немного налички. Совсем немного, чтобы хватило на пару дней. Папа всё забрал...
Папа, он как носорог - не вижу цель, не вижу препятствий, реагирую только на движение! Но так, что... Уу... Тиранище!
Корю себя за то, что вообще затеяла всю эту эпопею с попыткой протеста и побега.
Хитрее надо быть, Мария Ивановна! Это тебе не закрытая женская школа. Это полковник Тихонов.
Пальцы стынут. Ныряю рукой в карман, достаю одну варежку. А в другом кармане пусто.
Потеряла... И сразу же всплывает образ Миши, как он возвращал мне мои варежки там, в участке. И такой он был тогда... Совсем не такой, как сегодня.
За что он так со мной?!.. За эту дурацкую пощёчину?... Тогда - мелко, Михаил Егорович! Но чувствую, не за неё.
..
Горло сводит от желания высказать всё, что накипело этому... Медведю! Но где уж мне тягаться в красноречии с этим языкастым предателем. Да и зачем? С чего я взяла, что имею право ему что-то высказывать? Дура наивная.
Правильно отец говорит, что с моим восприятием мне либо в монастырь, либо быстро замуж. Говорю не то, делаю не так, доверяю не тем...
Вот, чуть с незнакомым мужчиной не переспала. Позорище ты, Мария Ивановна!
""Посторонним... Посторонним!"" - пытаюсь вбить в себя эту здравую мысль.
Но сердце не согласно.
Он же был совершенно другим. Горячим и плюшевым!
Не хочу его больше видеть. Настолько не хочу, что голова моя кружится и организм норовит рухнуть в обморок от этого болезненного решения. Но и одновременно, мне жизненно необходимо его увидеть. Прямо сейчас! И высказать ему всё, что у меня внутри. Иначе я взорвусь как воздушный шарик от возмущения.
Но глупо же... Постороннему мужчине высказывать. И мне сейчас очень стыдно за то, что я не сдержалась там, в театре, и все-таки позволила себе выплеснуть кое-что, от чего мне очень плохо и больно.
Ты размазня, Марья! Зачем?...
Но я благодарна ему, что не высмеял меня хотя бы, в своём неадеквате. И от его последнего поцелуя мне хочется рыдать.
""Люби своего зайца...""
Сам люби своего зайца!!
- Маша!
- Никита?... - растерянно оборачиваюсь я.
А вот и заяц...
- Маш... - с улыбкой опуская глаза, он протягивает мне букет и жалобно сводит брови домиком.
