Удивился Велеслав, когда девушка легко в седло вскочила – опасался, что поклажей поперек седла поедет. Но нет, валорка в седле держалась легко и уверенно, будто родилась в нем.
И вторая странность была, что из вещей взяла всего-ничего: сменной одежи да сумку заплечную. Не знал он, но там было все, чтобы говорить с Тьмой, ежели своих сил не доставать будет.
Удивился Велеслав и внимательно посмотрел на попутчицу. Тепло ли одета, может еще чего из одёжи взять надобно? Али на месте прикупить придется. Шапочка на ней меховая, плащ теплый, мехом подбитый, на ногах сапожки добрые.
Знатно утеплилась, словно путешественник опытный. И опять же – не взяла с собой гору скарба, как матушка или сестрицы, когда едут куда-то. От их вещей подводы стонут. А тут… Видать не в первой ей на дальнюю дорогу собираться.
Глядел на лицо красивое, на коем сейчас решительно горели фиалковые глаза, и не верил, что вот это – последняя надежда княжества. Ежели бы не Драгомир, а иной кто сказал про ее силу и тьму – ни в жизнь бы не поверил.
Красивая девка – не более. Но другу и волхву Верховному резона врать не было.
Сам Велеслав не стал плащ дружинника надевать, чтоб не привлекать лишнего внимания, да и местный люд волновать незачем. Ежели дружинник княжий – а все знали, что алые плащи токмо те носят, то пошто один приехал, где дружина вся? А народу лишь дай языками почесать, вмиг сплетен до неба наплетут. Потому простой темный плащ накинул на широкие плечи. Под ним теплая рубаха и нагрудник кожаный.
Совсем без доспехов ехать не след, а кольчуга на болотах только тяжесть лишняя.
Звонко цокали копыта лошадей по брусчатым улицам. Город еще только просыпался, затепливались печи, открывались ставни, кто-то, почесывая пузо, выходил на улицу глотнуть осеннего воздуха. Новый день – новая жизнь. Не знают жители славной столицы, что два одиноких путника едут на север, чтобы этот новый день для всех остальных наступил. Не важно какой ценой."
"В пути и не говорили особо, лишь перебрасывались короткими фразами.
По первости оглядывался князь, чтобы посмотреть – не устала ли всадница, но та не жаловалась. Молча смотрела пред собой потемневшими глазами, вся в себя ушла. Против воли любовался ее лицом Велеслав, предвкушая что может не сегодня, а чутка позже, под одним одеялом ночи проводить будут. Не было у него отказа от девок. И не будет.
Лошадей особо не гнали, но старались ехать споро, чтобы времени зря не терять.
