Один раз едва ее не потерял, никогда более не откажусь. И плевать мне, кто на пути встанет. Я все сказал, - развернулся Велеслав и направился к выходу. Высказал, все что должно, а в голове мысль, что заранее подготовленное ополчение из окрестных деревень надо успеть вызвать в Миргород. Знал из донесений порубежных крепостей, что идет через его земли войско валорское. Оттого другим своим городам отправил приказы собирать рать на севере. Теперь подтвердить сие осталось. Хочет войны каган – так получит.
- Стой. - прозвучало повелительное.
Князь остановился и слегка повернул голову, ожидая продолжения. Демонстративно стоял к противнику спиной. Пусть попробует ударить исподтишка – пожалеет. Но валорец спросил. Едва слышно, уставшим голосом. – Как? Как ты ее вернул?
- Признался себе, что люблю больше жизни. И решил без нее не возвращаться.
Повисла тишина. Напряженная, но будто бы с оттенком печали. Лишь уголья тихонько потрескивали в жаровне.
- Ступай, князь. Я дам тебе ответ завтра.
Глава 54.
Все эти дни Тамирис металась как тигрица в клетке. Ее вместе с Надин по прибытию в лагерь проводили в отдельный роскошный шатер рядом с отцовским и… все! Привычные, но слегка подзабытые, золото, шелка и бархат. Зачем они ей? И раньше равнодушна была, а сейчас – тем более. Стража из личной гвардии кагана встала у входа из шатра. Носа не дают высунуть. Не один раз посылала она воинов к отцу с просьбой о встрече. И раз за разом получала отказ. Старый интриган! Кто бы сомневался, что он непременно захочет отыграться.
Маликсар был слишком послушным сыном, его она в гости не ждала. Но обидно было, что Джанибек не приходил. Он бы обязательно рассказал, что происходит, и поразмыслил бы вместе с ней над возможными планами кагана. Тамирис не сомневалась, что отсутствие брата – это очередные выкрутасы отца. Демонстративно наказывает ее неведением за самоуправство. Знает, что это то немногое, чем можно вывести дочь из себя. Невыносимо сидеть в шатре и просто ждать! Чувствовать собственную беспомощность.
Время будто остановилось, стало густой патокой, что пульсирует в висках глухой головной болью. Единственное, что мешало ей взбрыкнуть – уверенность в том, что стражников казнят, едва только узнают, что она вышла и попыталась куда-то дойти. Пусть даже и к отцу. Нарушение запрета кагана должно караться. Всегда. Нерадивая дочь будет наказана угрызениями совести за гибель невинных людей.
Единственная, кто радовалась возвращению – это Надин.
