Подхватив под уздцы коня, Ришад повел его вглубь лагеря. Здесь было не в пример чище, воины сновали в добротной дорогой одежде. Кругом царил идеальный порядок, насколько он может быть в походных условиях. Чем ближе подходили к центру, тем безлюднее становилось – лишний раз на глаза правителя никто не хотел попадать. Да и холодно было на дворе, дождь вперемешку с ледяной крошкой сыпал с неба.
К шатру кагана, раскинувшему хищные черные крылья в центре, вел настил из свежесрубленных досок. При нынешней погоде – незаменимое дело, чтоб по колено в грязь не провалиться.
Перед входом в шатер стояли два огромных стражника с копьями и в полном боевом облачении. Велеслав неторопливо спешился. Охранники покосились на меч князя, но Ришад отрицательно мотнул головой, и они смолчали. Да и не отдал бы он им оружие, даже если бы рискнули попросить. Провожатый откинул расшитый войлочный полог и сделал приглашающий жест. Пора. Сейчас все и решится.
Не колеблясь, князь переступил порог. Теплый воздух пахнул в лицо, вызывав оторопь.
В шатре было почти жарко от нескольких жаровен с алеющими злыми всполохами углями. Так вот в кого Тами такая мерзлячка! У дальней стены стоял поблескивающий в лучах многочисленных светильников золотой, украшенный резьбой и каменьями трон. На нем восседал еще не старый мужчина с неприятно-надменным лицом. Высокая массивная золотая корона, казалось ничуть его не тяготила. Поверх лежал традиционный плат благородного голубого оттенка. Массивные золотые украшения опускались на грудь, смешиваясь с золотым узором богато расшитых одежд.
Аромат курильниц слабо щекотал ноздри чем-то теплым, уютным, заставляя забыть про царящую за пологом сырость и холод.
Каган был не молод, но все еще крепок. Смуглое хищное лицо со шрамами и с переломанным носом говорило о том, что он не чурался участвовать в битвах самолично. Короткая седая борода не скрывала мощного упрямого подбородка. Но глаза – холодные безжалостные глаза, словно выцветшее небо, не сулили ничего хорошего. С этой ледяной же невозмутимостью он посылал как в бой, так и на казнь.
А улыбка, казалось, никогда не трогала крепко сжатые губы.
«Неужели Тами его дочь?» - мелькнуло в голове у князя. Ведь ничем не похожа нежная девочка на этот кусок равнодушного камня.
Но раздумывать было некогда."
"- Здрав буди, каган валорский, - кивнул восседавшему на троне. Не кланяться же! Равны они, хоть и пытается валорец подчеркнуть, что он выше. Хотя бы, потому что – восседает на троне.
