Оттого и не тороплю. Прошу – подумай, девушка. Как вернешься – поживи в селении, а я ухаживать буду, чтобы узнала меня получше. Все сделаю, чтобы перестала чураться и посмотрела ласково. А ежели в город уехать захочешь – с тобой поеду. Во всем помогать буду. Вместе начнем жизнь нашу строить.
Твердые мозолистые пальцы робко коснулись ее ладони, что так не вязалось с суровым обликом охотника.
- И способности мои тебя не пугают?
- Ты же людям помогаешь – что дурного? Горжусь я тобой и умениями твоими.
- Неожиданно это…
- Любовь – она такая, приходит и не спрашивает.
Насильно мил не будешь, но дай шанс доказать, что хорошим тебе буду мужем. Таким, что заботиться будет и не предаст.
Тамирис невольно вздрогнула. Ох, за живое задел он последними словами. Будто знал, что говорить. Как же хотелось поддаться его словам! Взять и согласиться. Пожить, пусть и полгода всего, но любимой женщиной. Той, которую боготворят, нежат и заботятся. Да только не заслужил охотник такого. Воспользуется она чужими чувствами, а мужчине молодому потом во вдовцах ходить.
Подло это!
- Воят, ты не обыкновенный. Правда. Мне легко с тобой и радостно. Но нельзя сейчас отвлекаться. Главная битва у меня впереди, - не хватило ей духу отказать вот так, сразу. Обрубить, глядя в теплые голубые глаза.
- Знаю. Но не мог не сказать перед уходом о чем сердце мается. Знаю, что так надобно, но не хочу тебя оставить одну. С этим, - кивнул охотник в сторону стоявшего у дверей недовольного князя.
- Он мне ничего не сделает, - твердо сказала она.
- Он может постараться тебя забрать. Вот только будущего у вас с ним нет, да ты и сама знаешь. Не нужна ему ни семья, ни жена. Власть у него в глазах и мыслях, - охотник осторожно заправил за ушко выбившийся темный локон.
- Нет мне дело до того, что у него в мыслях, - мотнула валорка головой.
- Одно прошу – осторожна будь. На слова льстивые не поддавайся и главное – вернись. Ко мне или нет, но вернись.
Глава 31.
Неожиданно тихо стало после ухода селян.
Тамирис поймала себя на мысли, что напрягается и испытывает неловкость оттого, что осталась один на один с десятником. Хотя ведь полпути вдвоем проехали – и не смущало ее это ранее. Что же изменилось? Она невольно покосилась на воина. Красивое лицо было невозмутимо, но недовольство легко читалось по поджатым в линию твердым губам. Под пронизывающим взглядом синих глаз и вовсе стало неуютно. Но в следующее мгновение Тами разозлилась.
