Когда Величана вслед за ключницей вышла на крыльцо, со скамьи под навесом, где сидели оружники-телохранители, кто-то поднялся и шагнул к ней. Величана, еще не опомнившись, вздрогнула и тут же узнала Люта. В душе плеснуло облегчение: все вокруг было чужое, незнакомое, сулило ей неведомо что, а Лют казался самым близким человеком на свете, ближе матушки родной. Ей хотелось броситься к нему, обнять и прильнуть, но она лишь прижала руки к груди – на них смотрел весь двор, челядь, оружники. Даже бояре, стоявшие перед дверью гридницы в ожидании, пока свои отроки подведут им коней.
– Как ты? – быстро спросил Лют. – Все хорошо?
– Я видела твоего брата! – шепнула Величана. – Я сразу его узнала, вы так похожи!
– И что? Что он тебе сказал?
– Сказал… – В смятении Величана уже не помнила, о чем они говорили. – Поцеловал меня…
На лице Люта отчетливо отразилось облегчение. Поцелуй его старшего брата, как догадалась Величана, значил больше, чем просто хозяйский привет гостье.
– Слава богам! С тобой все будет хорошо.
– Сам наконец избавившись от тревоги, Лют улыбнулся ей, и Величана невольно заулыбалась в ответ.
От восхищения красотой его улыбки Величана забывала обо всем. Лют не знал заранее, как его брат расценит всю эту повесть. Но если Величана ему понравилась и он примет их сторону, возвращения к Етону ей можно не бояться.
* * *Оставшись с Мистиной вдвоем, Эльга выпила воды и села на скамью. Воевода встал перед ней. Несколько дней перед этим Эльга столько думала о гостье из Плеснеска – но теперь все ее мысли занимала Малуша, так часто мелькавшая перед глазами и привычная, как эти вот красные туфли царьградской работы, которые Эльга носила дома.
– Вот зачем к нему приходил Володислав! – без предисловий начал Мистина. – Олег знал, что ты не отдашь Браню Етону. Он сватал ее, чтобы потом попросить Малушу. И рассчитывал, что тебе неловко будет отказать второй раз подряд. Что эта овечка в твоих глазах подешевле первой и ее ты отдашь, чтобы хоть что-нибудь дать.
– Ну да, – Эльга оценила верность этого замысла.
– Свои же бояре не поймут, с чего я такая упрямая. Но даже если б не о Малуше речь… Нужен ли нам Етон в родне? Вон, Олег говорит, в Плеснеске все истинно верят, что он – тот самый. Но я… не могу поверить, – Эльга помотала головой. – Зря я деву отослала. Надо было расспросить ее.
– Успеется. Ты вот о чем подумай. Олег ведь правду сказал: под разговор о Плеснеске у греков архиепископа просить можно.
– Мы не каганы.
