Величана увидела Люта – наконец-то он был почти ничем не занят, а просто стоял перед своим шатром, оглядывая стан, – и подошла.
– Ты что-нибудь надумал?
– Что я должен был надумать? – Лют сделал вид, будто не понял ее.
Он просто не хочет об этом говорить. Но Величана слишком устала от тревог, не зная, чего ждать впереди.
– Ну, про меня и… про Етона. Ты скажешь кому-нибудь, что он… не Етон вовсе?
Лют подавил вздох и отвернулся. Он не хотел об этом думать, потому что понимал важность открытия. Если тот парень с шальными глазами – вовсе не Етон, то Святослав – единственный законный владыка земли Бужанской.
Но это открытие погубит Величану. Поддельному Етону даже не придется ее срамить, как он грозился, – бояре и сами вспомнят, как провожали «прохожего молодца» в клеть, на ложе из ржаных снопов. Пусть и с согласия настоящего Етона. И пусть все будут понимать, что Величана не виновата и была одурачена, как и все эти достойные мужи, – от срама это не избавит.
– Все бы ничего, кабы он про невесту речи не завел…
– А про какую невесту он говорил? Откуда у Святослава ему невесты? У него есть сестры?
– Есть одна, да она мала еще… И не даст ему Святослав свою сестру, это пес высоковато метит.
Зверь, жма, благородный!"
"– А кого может дать?
– У родни, может, поищет… У Острогляда есть еще в дому девки, а его жена покойная – Олегова сестра. У нас в роду есть невеста. – Лют хмыкнул, – Мистишина дочь, да ее в Плесков увезли.
– Вы отдадите девку этому… псу недорезанному?
– А клюй ему пернатый! Если этот пес вздумает за нашу Витянку свататься… я… все брату расскажу, – от этого решения Лют облегченно вздохнул.
– Пусть он решает, что дальше. Но я не буду молчать, если за этого стервеца будут из родни кого отдавать.
– А если не будут?
– Не будут… – Лют сплюнул. – Пусть тогда Святослав сам решает, как с ним быть. А мне что – Етон он или пес криворылый. Мне с ним детей не нарекать.
– И с товарами тебе туда больше не ездить…
Лют еще раз сплюнул:
– Земель разных на свете много. У греков, у хазар… Мне хватит.
Величана вздохнула. Для него, мужчины, белый свет был огромен – от Гурганского моря до Варяжского. Он мог попасть туда, куда ей не залететь даже мыслью. Уже это ее путешествие из Плеснеска в Киев было почти чудом. Ведь ей полагался в жизни всего один переезд, из родительского дома в мужний, и тот уже остался позади.
– Боги, я ведь уже должна была быть мертвой! – прошептала она.
Эта мысль приходила к ней часто, но каждый раз поражала.
