Не ушла она со мной в Навь – значит, сами боги велят в яви ко мне воротиться.
Вечером, когда бояре разошлись и домочадцы Чудислава собирались на покой, к Рысю подошел Думарь. Никто не удивлялся, что телохранитель, известный своей многолетней преданностью господину, тот, что последним отошел от его старого тела, теперь первым вернулся, когда господин из той же могилы вышел назад в белый свет. И лишь сам Рысь с тревогой ждал, что теперь скажет ему тот, кто учил его держать оружие, от кого он услышал первые в своей жизни слова варяжской речи…
Думарь огляделся, убедился, что никто не слышит их, и шепнул:
– Где вы его… положили?
* * *Сам-то Етон воскрес.
А Цветоха и Пригрев – нет. Остались мертвыми, как и были. Тела их разлагаются во вновь закрытой могиле, над которой теперь не будет высокой насыпи. И если бы она, Величана, исполнила уговор и легла на смертное ложе супруга, то на третий день он бы встал, а она осталась лежать! Ей Один ничего не обещал, и она погибла бы напрасно! Безвозвратно отдала бы свою молодую жизнь, а Етон, как выяснилось, в этой жертве и не нуждался! И это был такой подлый обман, что от возмущения Етоновой низостью Величана не находила слов.
Ее трясло от этой мысли; гнев прогнал даже растерянность и отчаяние.
– Я не вернусь к нему! – воскликнула она, едва Олег Предславич вошел в ее избу. – Он обманул меня!
– Обманул? – с живостью обратился к ней тот. – Это не Етон?
Олег Предславич переменился в лице: так все это обман! Ну, конечно! Не может дьявол оживлять людей и омолаживать.
Тогда останется лишь наказать самозванца, и Святослав по праву завладеет Плеснеском.
– Не… как… – Величана растерялась. – Это Етон.
– Но ты сказала…
– Он обманул меня, когда требовал идти с ним в могилу! Он знал, что пролежит в ней всего три дня, но я-то осталась бы там навсегда! Я ушла бы в Навь одна и блуждала бы там, покуда он не доживет и эту жизнь – четвертую… йотуна мать!
– Это он, гадюка! – раздался от двери голос Люта; он вошел вместе с Олеговыми гридями.
– Я тоже его видел…
– Ты видел? – удивился Олег Предславич.
Лют прошел в избу; не успев подумать, Величана устремилась к нему навстречу.
– Он обманул меня! – в негодовании твердила она. – Он знал, что оживет! А для меня смерти хотел! Я не жена ему больше!
Ни о чем не думая, лишь отвечая на ее порыв, Лют обнял ее. Умом он помнил, что перед ним чужая княгиня, но она смотрела на него глазами испуганной молодой женщины, молящей о защите.
