Виданку и так трясло, а тут совсем обняло холодом. А что, если мертвец проснулся? Что, если он там борется с Рысенком? Свернет ему шею, а потом выскочит и погонится за ней, устроительницей всего этого бесчинства?
Когда кто-то появился возле края ямы, Виданка отпрянула.
– Ёж тебе в рот! – тяжело выдохнул Рысь. – Где ты!
– Я тут.
– Он… Сейчас ногу подниму.
– Что?
Рысь снова исчез, а потом с усилием поднял что-то и выложил на край ямы. Виданка отскочила.
– Голову держи! – злобно бросил Рысь, поднимая со дна могилы что-то еще, отчасти сходное с большим горшком.
Наконец он вылез сам и всунул ей в руки конец веревки.
– Теперь давай тянуть.
Они вдвоем потянули за веревку, но пошла она куда легче, чем Виданка ожидала.
– На ноги не наступи! – сердитым змеем шипел Рысь, и Виданка пятилась, отчего держать веревку становилось совсем неловко.
Наконец тяжелая ноша достигла края ямы, и Рысь, нагнувшись, подхватил ее. Сел на землю, рукавом – чтобы не касаться грязными руками, – вытер потное лицо.
– Что такое? – дрожащим голосом спросила Виданка.
Будто отвечая ей, полумесяц вышел из-за тучи. На краю могилы было разложено несколько… поленьев… или коряг… каких-то обрубков.
Ее снова пробрало холодом. Что это такое? Что Рысенок выволок из ямы? И где тело Етона, за которым они пришли сюда, как самые худшие из грабителей могил?
– Это он! – с гневом, который не могло заглушить даже тяжелое, натужное дыхание, ответил Рысь. – По частям!
Когда он обвязал тело веревкой и потянул к краю могилы, туловище довольно легко сдвинулось с носилок, но голова и ноги не последовали за ним.
От толчка они свалились, покатились по доскам среди чаш, рогов и котлов.
Святослав приказал отделить покойнику только голову, а кости ног в лодыжках разбить молотом. Но Игмор рассудил, что отделить и их будет надежнее. Нельзя встать на ноги, которых у тебя нет, – ни живому, ни покойнику такое пока не удавалось! Потом мертвеца прикрыли по пояс плащом, а черта на горле была не видна под бородой.
Лежа на носилках, погибший имел вполне приличный вид. Только посадить его – знатных русов часто хоронят в сидячем положении, на их резном хозяйском кресле, – было нельзя, но Етонов престол Святослав и так решил оставить себе."
"– Ох, земля-матушка! – Виданка встала на колени и низко склонилась. – Прости меня, дочь твою непутевую! – с искренней горечью взмолилась она, прижимаясь лбом к холодной, недавно вскопанной земле.
