Окажись здесь кто-нибудь в самый глухой час ночи, так лишился бы ума со страху, решив, что покойный князь не дождался третьего дня и решил выползти на вольный свет пораньше. Возле свежей могилы, среди обглоданных бараньих костей, при свете звезд мелькнула сгорбленная фигура. Потом выпрямилась и оказалась очень высокой – точно как Етон в молодости, каким его запомнили старики.
Послышался шорох, стук по дереву.
– С той стороны берись, – шепнул голос, кажется, женский.
Крышка над ямой стала приподниматься. Изнутри повеяло трупной вонью, и кто-то глухо закашлялся – уже другим голосом.
Крышка сдвинулась, открылась черная щель.
– Полезай, – снова шепнул женский голос. – Он в середине. Девка лежит с того краю, челядин – вон в том конце, у ног, а дальше конь. С этой стороны только он сам. Вон, веревку держи.
Тот, к кому эта странная Карна[29] обращалась, стоял рядом с ней и дышал через ладонь, отвернувшись от ямы.
– Не мешкай! – настойчиво шепнула она. – Или забоялся?
– Нет, – сдавленно ответил молодой мужской голос.
– Вот и славно. А то я уж подумала, ты только к молодой девке на ржаные снопы с охотой лезешь.
– Да кто ж в могилу-то хочет лезть! Их там трое… Он уже не первый день… и конь еще…
– Дело твое. На княжий стол не мне садиться. Не желаешь – пошли восвояси. Не станем мертвых тревожить. Будем жить, как жили. Лес Честной – наш дом родной, не выдаст.
Собеседник ее еще раз глубоко вдохнул, отвернувшись, потом на ощупь взял у нее из рук веревку и, найдя край ямы, присел и спрыгнул вниз.
Какое-то время он шарил там и с чем-то возился. Что-то шуршало, скрипело, постукивало. Женщина, оставшаяся наверху, беспокойно озиралась. Она боялась, что их застанут здесь, хотя и понимала: кому тут быть, когда поминальный пир сутки как кончился? Но что, если новый князь тайком оставил у могилы сторожей и сейчас на них набросятся из тьмы, приняв за грабителей могил? Здесь же и удавят и в яму сбросят…
Не менее она боялась и тех, кто лежал внизу – лишь не показывала вида. То, что они задумали, отчасти отвечало желаниям Етона.
Но едва ли он дал бы свое согласие, если бы Виданка поделилась с ним тем замыслом, что сверкнул, как зарница, в голове в то утро после Купалий. Имени Етона этот замысел обещал новую славную жизнь. А вот его телу и душе…
Послышался звук, будто в яме что-то волочат по дощатому полу. Закрывая рот и нос ладонью от запаха, Виданка наклонилась и прислушалась. Раздалась приглушенная брань. Снова послышалась непонятная возня.
