Только один раз мы живем на земле. И душа твоя – только твоя. Как пройдешь ты свой путь по земле, что заслужишь – награду или наказание, в том и будет душа твоя потом пребывать вечность. И важно быть с Богом, чтобы с ним жизнь обрести вечную, а не смерть. Неизмеримо лучше здешней жизни…
Величана слушала с таким же удивлением, как если бы ей сказали, что вот это солнце в небе дается ей в нераздельное вечное владение. Так в каждом из христиан живет своя собственная душа, которую Бог создал нарочно для него? Навсегда? И заботиться нужно о ней, ведь потом самому и держать ответ…
Эти мысли приносили чувство одиночества – как одинок лист, сорванный с родной ветки.
Но и чувство свободы. Воображению рисовалось солнце, что послало ее в земной мир, – иного бога-творца душ она не умела представить, – и тянуло прильнуть к нему, как верная дочь льнет к груди доброго отца. Но представить это было все равно что утратить землю под ногами и пуститься в путь по облакам.
Так они и сидели вдвоем, пока Плеснеск хоронил своего прежнего князя.
Олег Предславич не более Величаны хотел видеть, как в жертву мертвецу умертвят еще двух человек – постельничего Пригрева и Цветоху. Пригрев и сам был немолод, для него хорошо не разлучаться с господином. Цветоха в Нави станет женой Етона – займет при нем то же почетное положение, что здесь занимала Величана. А здесь так и прожила бы холопкой весь тяжкий век. Юная вдова утешала себя этими мыслями и гнала прочь образ темной ямы, обшитой досками, отчасти похожей на обычный земной дом, но принадежащей смерти.
Там лежит на резных носилках Етон, с мечом у правой руки и княжьим жезлом у левой, а Цветоха в платье Величаны – рядом с ним… Величана закрывала глаза, прижимала пальцы к опущенным векам, но не могла избавиться от видения кровавой раны через все белое горло Цветохи, возле низки из синих и желтых стеклянных бусин…
Ой разнесите вы, ветры-ветерочки,Со могилушки желты песочки,Расступись ты, мать сыра земля,Покажись-ка, подземельная изба,Отвернись-ка, полотенышко,Покажись-ка, тело мертвое!Тело мертвое, лицо блеклое!Ты встань, восстань, наш кормилец-батюшка,Поднимись-ка на резвы ноженьки,Ты открой твои очи ясные,Вымолви нам хоть одно словечушко… –по обычаю причитала баба Бегляна, ее дочери и внучки – служительницы Божьей горы.
"
"До позднего вечера княжий двор пустовал – на жальнике продолжался погребальный пир и состязания.
