Так хорошо знаком, что она, забыв о страхе, обернулась было…
В этот же миг с другой стороны скрипнула дверь. Величана глянула туда – в светлый проем скользнул, пригнувшись, двуногий волк под косматой шкурой. И хотя она не могла его разглядеть, эти легкие движения, рост, повадка сразу сказали ей, кто пришел сюда по ее следам.
Она застыла, голова закружилась. Два мира вращались вокруг нее, а она стояла на грани и не знала, в какой влиться. Зима и лето, тьма и свет, тепло и холод, молодость и старость, сон и явь, жизнь и смерть… Век нынешний и век минувшись сошлись в этой тесной темной избенке: старый Етон сидел на скамье, а молодой Етон стоял у двери.
Весь мир был как ледяной и мог в любой миг треснуть, расколоться на части.
Величана закрыла глаза. Это сон. Иначе быть не может. Как она сразу не поняла! Ей приснилась вся эта прогулка с Виданкой… и Виданка приснилась… сейчас она откроет глаза и окажется дома… в Плеснеске… а еще лучше – в Луческе, у матушки. О боги, сделайте так, чтобы ей лишь приснился весь последний год, все ее безумное замужество!
– Здоров будь, дружок! – послышался из глубины избушки надтреснутый голос ее старого мужа.
– Не ждал меня тут увидеть, а я ради тебя пришел, свои кости старые притащил. Хотел повидать жену мою молодую, да придется тебе со мной сперва перемолвиться. Ведь не трусишь, не сбежишь от старика, будто щенок напроказивший?
Повисла тишина. Величана слышала голос мужа, понимала, что он обращается к тому, кто стоит у двери – не к ней и не к Виданке.
Хотя и говорит о ней…
Но с кем? Кто ему ответит? Ведь он вопрошает… самого себя?
В этот миг тишины она надеялась, что ответа не будет. Случается, что человек разговаривает сам с собой, в этом нет большой беды. Но если он и отвечает сам себе… тогда зовут волхва – изгонять засевшего в душу злого беса.
Но тут же тишину разбил другой голос. Молодой, хриплый от волнения и тоже ей знакомый.
– Да уж не мне тебя бояться, Кощееву поживу! – надменно и непримиримо ответил он. – Кому ты страшен?"
"– Идем! – шепнула Виданка в самое ухо Величане, по-прежнему обнимая ее.
И силой потянула Величану к двери. Тот, кто стоял возле нее, посторонился; Величана сжалась, не желая ни увидеть его, ни попасть под его взгляд. Он проводил ее глазами, но не пытался задержать.
– Пусти ее, – донесся из тьмы старческий голос. – Коли сговоримся – все равно твоя будет. А тебе куда спешить – у тебя весь век впереди…
Дверь закрылась за ними, две женщины вновь оказались на поляне.
