Они первым войдут в Царствие Небесное – так учит отец Ригор, и кто жалеет убогих, тот войдет к Богу следом за ними."
"Через неделю его у церкви не было. Раздавая хлебы, Малуша всякий раз оглядывалась и, не найдя знакомый рубец, подавала кому-то другому. Закончив, даже бросила взгляд на небо: Ты же видел? Я хотела подать тому, от кого все отворачиваются, потому что помню: блажен, кто помышляет о бедном!
Но в тот же день она увидела одноглазого на княгинином дворе. По неделям сюда запускали всех: Христовы люди пировали в гриднице, а бродяги рассаживались прямо на мостках, и им выносили угощение – хлеб, кашу, печеную репу, рыбную похлебку.
Челядин нес котел, Малуша шла впереди с черпаком и разливала похлебку по мискам. Даже обрадовалась, увидев перед собой одноглазого, и приветливо кивнула: дескать, это ничего, что ты такой страшный!
– Миска твоя где, добрый человек? – спросила Малуша, видя, что одноглазый протягивает к ней пустые ладони.
– Нету миски, – тот улыбнулся ей перекошенным ртом, будто и не видел в этом беды.
– И того не нажил.
– Возьми хлеб, – Малуша обернулась к челядинке и кивнула, чтобы оделили бродягу. – Ешь ради Бога!
Нищий поклонился. К следующей неделе Малуша припасла для него деревянную миску и сама вручила вместе с ложкой.
– Ох, благо великое да пошлют тебе… Исус-бог! – поправился одноглазый, но это было ничего: многие недавние христиане постоянно оговаривались. – Как собой ты хороша, так и сердце в тебе доброе! Как же звать тебя? За чью доброту мне Бога молить?
– Я Малуша, – с некоторой неохотой все же ответила она.
– А каких отца-матери дочь?
Нищий взглянул на нее так пристально, будто ответ был ему особенно важен.
– Предслава – мать моя, а отец – Алдан… ну то есть отчим. Я – внучка князя Олега, Олега Предславича!
От ее ответа нищий вздрогнул – или показалось?
– Где ж они? – с тайным нетерпением спросил он. – Где матушка твоя?
– Они уехали из Киева. В Плесковской земле будут жить.
– Это в Плеснеске? – Нищий удивился. – У Етона старого?
– Да нет же. Это где Плесков – в полуночной стороне, у кривичей.
На реке Великой. Откуда княгиня наша родом. Они тоже Христовы люди: и родители, и дед мой. Ты молись за них, – важно кивнула Малуша, довольная, что через ее доброту родители тоже получат открытый путь в Царство Божие. – За рабов Божиих Илью, Андрея и Марию… и еще Марию, – добавила она, вспомнив, что ее саму Бог знает под крестильным именем.
– А как же…
Нищий хотел еще что-то спросить, но рядом вдруг вырос Лют Свенельдич.
