Дядя Готфрид вскинул свою котомку на плечо и шагнул к окну, но тут же попятился и прошептал:
– Кажется, мы опоздали! Под окном тоже кто-то есть. Видно, они решили напасть на нас сразу с двух сторон.
– Что же делать? – Племянник, кажется, наконец проникся серьезностью момента.
– Придется воспользоваться моими познаниями! – Дядя быстро огляделся, положил на койку пару крупных поленьев, накрыл их лоскутным одеялом. Затем свернул свой дорожный плащ и плащ племянника и положил их в изголовье кровати.
Пошарил в своей котомке, нашел там какую-то склянку, насыпал в нее порошок из плотно набитого кисета и положил склянку между накрытыми одеялом поленьями и свернутыми плащами.
После этих странных приготовлений дядя Готфрид задул единственный сальный огарок, который освещал комнату.
Теперь комната была едва освещена проникающим в оконце лунным светом, и в этом свете можно было подумать, что на кровати спокойно спят два человека.
Все эти приготовления заняли менее одной минуты. Управившись с ними, дядя Готфрид отступил в угол комнаты и вместе с племянником спрятался за плотной занавеской, отгораживавшей ведро для ночных надобностей.
За дверью комнаты тем временем раздались приглушенные голоса. Один из них, несомненно, принадлежал хозяину харчевни.
– Они здесь, добрые господа! – говорил он льстивым голосом. – Только прошу вас, обойдитесь без кровопролития… моя харчевня известна своим гостеприимством…
Трактирщику ответил другой голос, низкий и властный:
– Уймись, старик! Тебе за все заплачено, а коли тебе этого мало – можешь взять себе все деньги, которые у них найдешь!
Тут же раздался третий голос:
– Тише, тише! Вы их разбудите раньше времени!
В следующую секунду задвижка на двери словно сама собой поползла в сторону, и дверь распахнулась.
В комнату ворвались три человека самого разбойничьего вида. Впереди шел рослый одноглазый здоровяк с кудлатой бородой, в руках которого был остро заточенный топор, следом – молодой щеголь в нарядном камзоле, с длинным обнаженным мечом в руке, замыкал шествие коротышка с выпученными, как у лягушки, глазами и лихо закрученными усами.
В руке у него был большой мясницкий нож.
При виде этой шайки юный Фридрих едва сдержал испуганный крик. Хорошо, что дядя своевременно прижал ладонь к его рту. Затем он закрыл глаза племянника краем своей одежды, сам же зажмурился как можно крепче.
Разбойники окружили кровать, одноглазый поднял над головой топор и с утробным кряканьем опустил его.
