Вот она подошла к двенадцати…
И в ту же секунду над дверью раздалось негромкое жужжание и прозвучал равнодушный голос:
– Пропуск!
Такого Надежда никак не ожидала.
Она так торопилась на эту встречу, что даже не задумывалась о том, что ей понадобится какой-то пропуск.
Что же теперь, придется возвращаться ни с чем?
Вдруг она вспомнила свой сон – театр, сцену и беззвучно поющего на ней актера в костюме Мефистофеля: алый бархатный камзол, маленькая черная бородка, издевательская ухмылка на узких губах.
Повинуясь внезапному порыву, Надежда достала из кармана пластмассовый брелок, который подобрала в кафе, и вытянула руку вперед – так, чтобы чертик оказался напротив двери, напротив невидимой камеры.
Замок тут же щелкнул, и железная дверь открылась.
Надежда шагнула вперед. Ее окружала непроницаемая темнота. Темнота и неизвестность. А также приключения, неожиданные и опасные.
Надежда Николаевна Лебедева оказалась в своей стихии."
"Юный Фридрих спал самым крепким сном, когда дядя осторожно потряс его за плечо.
– Не надо, мама… – пробормотал сквозь сон парень, – позволь мне еще немного поспать…
– Не проспи свою молодую жизнь! – прошептал дядя и двумя пальцами зажал нос племянника.
Этот старый способ подействовал: Фридрих дернулся, охнул и проснулся. Ошалелыми со сна глазами он посмотрел на дядю.
– Что случилось, дядюшка? – проговорил он наконец охрипшим голосом. – Я только заснул, и мне начал сниться такой приятный сон…
– Сегодня нам не суждено выспаться! Нам нужно немедленно уходить, если мы хотим сохранить свои жизни.
Не знаю, как тебе, а моя мне пока что дорога.
– Да с чего вы взяли, дядюшка, что нам кто-то угрожает? Мы наконец-то попали в теплый и гостеприимный дом и можем хоть немного отдохнуть…
– Этот дом только на первый взгляд кажется гостеприимным! Я видел в окно, как один из завсегдатаев этого кабака отправился за соучастниками. Рожа у него была самая бандитская, и повадки такие же.
А после того я слышал, как на улице перед харчевней переговаривались какие-то люди.
– Мало ли что это за люди! Мало ли о чем они могли говорить! Уверен, это было что-то вполне безобидное.
– Твоими бы устами… короче, Фрицци, я хочу сохранить наши жизни, и потому мы немедленно уходим. – Дядя прислушался к звукам, доносящимся из коридора, и добавил: – Причем уходим через окно!
Фридрих состроил недовольную физиономию, но подчинился и быстро собрался.
