По бетонному полу были разбросаны пустые ящики и коробки, какие-то железяки, ржавые детали от неизвестных науке механизмов и инструменты непонятного назначения. В одном углу стояла пожелтевшая чугунная ванна, в другом – полуразобранный мотороллер, рядом с которым лежал большой пружинный матрас.
– Григорий у нас механик широкого профиля! – с гордостью сообщил Доцент. – Может собрать или починить любой механизм, от сноповязалки до самогонного аппарата! И этот выдающийся ум предоставил нам с Татьяной временное политическое убежище.
– Временное, как же! – хмыкнул Григорий. – Вы с Татьяной тут уже второй год у меня кантуетесь! Скоро придется вам постоянную прописку оформлять!
– Ну, ты же понимаешь, Григорий, жизнь – она как зебра, полоска белая, полоска черная… а у нас с Танюшей белые полоски куда-то подевались…
– Понимаю, понимаю! Ты лучше не тяни, доставай самогон, а то как бы не выдохся!
– Не боись, не выдохнется, у бабы Мани самогон никогда не выдыхается! – С этими словами Доцент вытащил бутылку и поставил ее на один из ящиков.
Еще три ящика расставил вокруг, в качестве мест для сидения. Вообще, судя по всему, эти ящики выполняли в хозяйстве Григория роль многофункциональной мебели.
Григорий достал откуда-то банку рыбных консервов и полбуханки хлеба, шмякнул их на ящик и теперь, потирая руки, наблюдал за приготовлениями.
– Гриша! – проговорил Доцент с ноткой грустного неодобрения.
– А на стол накрыть? Из чего мы пить будем? На чем есть? Об этом ты не подумал? Не озаботился?
– Да как всегда, – недоуменно отозвался хозяин. – Пить из горла, есть из банки…
– Гриша! – вздохнул Доцент. – Ты меня удивляешь! Как можно? С нами дама! В таком случае нужно накрывать стол по всем правилам этикета, в три стекла…
– В три? Ну, ты даешь! – Григорий удивленно пожал плечами, однако спорить не стал, ушел в одну из пристроек и вскоре вернулся, неся три граненых стакана зеленоватого стекла и тарелку не первой свежести с поблекшим штампом «Общепит».
На тарелке лежали мятые соленые огурцы.
– Вот тебе три стекла! – проговорил он, решительным жестом ставя посуду на стол.
– Вот это другое дело! – одобрил Доцент и взялся за заветную бутылку.
– Только мне не наливайте! – остановила его Надежда. – В жизни не пила самогона!
– Зря жизнь прожили! – неодобрительно произнес Доцент.
