Он был одним из тех, кто подслушал, как она и ее любовник намечали избавиться от ее очередного мужа, а потом свалить вину за это преступление на Кормака, добившись, чтобы его повесили. Пейтон может рассказать вам об этом более подробно.
— Значит, этот парень теперь свободен и может посвататься к тебе, — сказала Молди.
— Ты так думаешь? — Элспет покачала головой. — А что бы ты сказала, если бы папа приехал к тебе только потому, что умерла женщина, которую он действительно любил? И потому, что клятва, которую он давал ей, потеряла значение лишь благодаря виселице? — Элспет заметила, как мать содрогнулась.
Затем она рассказала родителям всю свою историю, начиная с момента, когда Кормак появился в замке сэра Колина и спас ее. При этом она, конечно, не говорила, как часто и как страстно они занимались любовью.
— Значит, ты на прощание сказала, что примешь его, если он приползет к тебе на коленях? — удивленно переспросила мать, едва сдерживая смех.
Балфур же откровенно рассмеялся:
— Узнаю мою девочку.
Молди покачала головой:
— В этом нет ничего смешного, Балфур.
— Конечно, я смеюсь не над ее болью, а над тем, с какими словами она рассталась с ним. — Он посмотрел па Элспет. — Несмотря ни на что, ты сохранила свою гордость, моя малышка. Однако я все-таки не понимаю, почему ты должна была отдать ему свою невинность.
— Папа, Кормак был влюблен или по крайней мере думал, что влюблен, в другую женщину, — сказала Элспет. — Он любил ее в течение десяти лет, веря в то, что она несчастная жертва, которую несправедливо обвиняют в различных грехах.
Кормак чувствовал себя связанным с ней клятвой и являлся к ней каждый раз, когда она звана его. Он был предан ей, хотя знал, что она делила постель со своими мужьями.
— А также почти со всеми мужчинами, которые приезжали ко двору.
— Да, но Кормак-то не знал об этом. Думаю, она была его первой женщиной, и он привязался к ней, когда был еще совсем юным, а судя по моим братьям, в этом возрасте страсть просто кипит в жилах молодых людей.
Изабель опутала его своими сетями, а при малейшем его колебании она напоминала ему о клятве, зная, как ревностно он относится к своей чести и данному слову. Невозможно так сразу забыть десять лет слепой преданности, и я должна была дать ему все то, что давала она, и даже больше. Мне очень жаль, если теперь вы разочаровались во мне."
"— Нет, девочка, ни в коем случае, — сказал Балфур.
