Он оторвался от кружки и тупо взглянул на своего брата Уильяма, затем заморгал, стараясь отчетливее разглядеть его лицо. Кормак не представлял, который был час. Он вернулся в гостиницу после ужасного разоблачения Изабель и решил напиться, в чем в значительной степени и преуспел. Он был пьян, но не настолько, чтобы погрузиться в полное забытье, к которому стремился. Появление брата и еще нескольких членов семьи не слишком обрадовало его, хотя это означало, что теперь он по крайней мере доберется с их помощью до постели.
— Привет, Уилл. И ты здесь, Алистер? — Он кивнул другому брату, затем искоса посмотрел еще на двоих мужчин. — Кажется, это наши кузены, Малколм и Дэвид?
— Да, а ты, я вижу, совершенно пьян, — констатировал Уильям, садясь вместе с остальными за стол и подавая знак служанке, чтобы та принесла еще кувшин пива и четыре кружки.
— Что случилось? Почему вы здесь?
— Похоже, ты слишком пьян, чтобы понять, но наши родители погибли.
— Они что, прикончили друг друга?
— Нет. Это сделали грабители.
Родители возвращались домой со своими друзьями после гулянки, и на их карету напали. Спьяну они решили оказать сопротивление, чтобы сохранить имевшиеся у них деньги, и были мгновенно зарезаны. Старый Патрики его сын видели все это. Они благоразумно капитулировали, а потом привезли к нам тела убитых, чтобы мы могли похоронить их.
Несмотря на целое море пива, которое Кормак поглотил, до его сознания дошла страшная новость. Его родители хорошо умели плодить детей, но совсем не заботились о них.
Они и друг о друге не проявляли заботы, постоянно ругаясь, обвиняя и оскорбляя друг друга. Единственным общим интересом у них было пьянство до самозабвения и сотворение многочисленных детей. Половина из тех, кого Кормак называл своими братьями и сестрами, были забыты матерью и отцом. Тем не менее родители дали ему жизнь, и уже по этой причине Кормак должен был сожалеть об их кончине, но он был слишком пьян, чтобы выразить это сейчас.
— Теперь ты являешься лэрдом Эйгболла, Кормак, — сказал Алистер, молодой человек с беспокойным взглядом зеленовато-карих глаз.
— Да, — пробормотал Кормак и сделал большой глоток пива.
— Поэтому ты должен вернуться домой."
"— Сейчас не могу. Я должен увидеть, как повесят Изабель. — Он усмехнулся, когда все четверо молодых мужчин едва не поперхнулись пивом и молча уставились на него. Ему редко приходилось шокировать своих сородичей, и теперь он наверняка запомнит этот момент. — Я являюсь свидетелем.
