— Она кашляла, у нее отнимались ноги, она упала и посинела… Маг может сделать подобное?
Карета покачивалась, с улицы доносились крики, Ягодин молчал, то открывая, то закрывая рот, и нервно шевелил губами. Брови его сошлись на переносице, прибавив ему пять-шесть лет, потом он тряхнул головой и спросил странным надтреснутым голосом:
— Кто вам сказал?"
"— Дети, — я почти и не соврала. — Дети очень наблюдательные, поручик, и поверьте, они, конечно, умеют врать, но здесь соврать им сложно. Это не попытаться меня разжалобить, уверяя, что вся тетрадка оказалась залита чернилами…
— Возможно, может.
Передавить горло, толкнуть, ударить, но для этого маг должен находиться постоянно рядом с жертвой. Если я захочу вас убить, а вы успеете выскочить, я буду для вас… впрочем, нет, я не смогу, разумеется, — поправился он, и была то вежливость или попытка скрыть оговорку? — Но маг посильнее все равно будет для вас безопасен, если вы убежите. Получится ли застрелить человека, если он находится в другом крыле здания, вас разделяет множество стен, а пистолет у вас в руках? Ответ — нет.
Допустим… допустим, я поверю ему сейчас, но что тогда послужило причиной загадочной смерти?
— А ее тело?..
— Владыка с вами, — усмехнулся поручик. — Его сожгли, как только прошло три часа с момента, как доктор констатировал смерть. После последней эпидемии, как вы помните, тела перестали предавать земле. Но тело осматривал доктор, и он ничего не нашел. Мага мы исключили.
Были еще два вопроса, которые меня занимали помимо откровенности Ягодина.
— Почему вы не стали… учиться магии? Я не знаю, как сказать это правильно.
— Не захотел, — честно признался Ягодин. — Если бы у меня был талант к музыке, вы бы тоже спросили, почему я жандарм, а не музыкант? Я оставил магию, как и музыку, для себя. Я до сих пор пускаю кораблики за имением, пока никто не видит.
Как бы мне хотелось, чтобы ты был сейчас открытым со мной не потому, что тебе нужно во что бы то ни стало усыпить мою бдительность, расположить меня и склонить к сотрудничеству.
Как бы я была рада, если бы эти ответы шли от чистого сердца. Хоть кто-то, кто не мечтает уничтожить и втоптать меня в грязь. А Софья была насторожена, и холодок пробегал по спине, несмотря на все еще ощущаемую теплую магию. Ее беспокоило что-то, но что, она не могла сказать или же не хотела.
— Кто в академии ваш человек? К кому я могу обратиться, если мне понадобится помощь?
— Я не знаю.
