Глава двенадцатая
— Спину ровно! Еще ровнее! Ларина, голову выше! Трубецкая, во имя Владыки, плечи назад, подбородок держите! Алмазова, поменьше гонора, скромнее, вы не графиня! Епифанова, шаг вперед, покажите фигуры!
Раздражение в каждом слове и в каждом жесте. Она ненавидит детей или то, чем занимается в жизни, или все действо нацелено на меня? Дать этой барышне нож — моя жизнь повиснет на волоске, и кто побьется об заклад, что эта гадина уже не припрятала склянку с ядом?
Епифанова, та самая рыженькая, которой я плела косу, вышла из ряда, показала несколько несложных танцевальных движений.
На мой взгляд вышло неплохо, Софья подтвердила, что для ее возраста она отлично справилась, но учительница танцев закатывала глаза и поощряла неприятной улыбкой довольно злые, но редкие пока и осторожные детские смешки.
— Вернитесь на место. У вас отвратительно заплетены волосы. Ларина, прошу.
Девочки одна за другой выходили вперед. Над Алмазовой смеялись громче, чем над остальными, и нет, мне не показалось, издевательства одобрялись, это был ритуал, насмешки звучали все смелее.
Учительница отошла к столику, взяла классный журнал, что-то начала в нем отмечать. Я не вмешивалась, терпела и наблюдала, хотя руки чесались накрутить этой дряни патлы на швабру. Проверка умений прошла быстро, учительница замахала руками, разгоняя девочек в два ряда.
— Становитесь. Быстрее, мадемуазель, быстрее. Епифанова, здесь не базар, перестаньте кривляться как торгашка. — Епифанова — дочь купца, подумала я, раз ей отдельно на это намекнули.
— Трубецкая, в первый ряд. Алмазова на ее место. Ларина, левее. Арман, во второй ряд.
Я пыталась понять систему. Что она мне сказала — я стояла за спинами, но я понятно почему, чтобы не привлекать ненужный интерес к своей персоне, меньше кривотолков, меньше проблем, а девочки? Во втором ряду оказались низенькие, серенькие, погрубее и победнее, в первом ряду те, кто повыше, поблагороднее, поизящнее. Такой принцип? Если ты не вышла лицом, статью, фамилией, влиянием семьи, твой удел — пожизненное второе место.
Я — Софья — могла бы всегда красоваться в первых рядах, но прошлое подкачало и красота не спасла. Я догадывалась, что и сама моя бывшая одноклассница в первый ряд попала случайно… возможно, единственный значимый раз в ее никчемной жизни. Таких же блеклых и неказистых она только что отправила с глаз долой.
— Смотрим на меня! Повторяем! И спину прямо!
— Минуту, пожалуйста!
Я не собиралась ничего говорить, это все Софья.
