Светлые стены и пол навевали мысль об отчаянном одиночестве в толпе таких же несчастных, и мне показалось, что это не мои субъективные ощущения, а выстраданные годами эмоции Софьи. Столов было много — но все же, на такое количество воспитанниц, а я навскидку насчитала где-то триста девушек, здание академии все равно очень большое. Как здесь используют помещения, для чего?
Самым маленьким девочкам было лет десять, и платья у них были коричневые, потом девочки постарше — мои, следующие — в зеленых платьях, потом в серых, голубых и наконец белоснежных.
Чем взрослее воспитанница, тем сильнее от нее требуют чистоты, подумала я, проходя мимо стола старших девочек и бесцеремонно заглядывая им в тарелки. То, что там плавало, задумывалось скорее всего как щи, но напоминало лежалую капусту в постном масле, залитую кипятком. На вкус, вероятно, было таким же.
Меня от обеда почти воротило, а воспитанницы еле сдерживались, чтобы не накинуться на еду. Если младшие девочки в теле по возрасту, то старшие — просто прозрачные.
Им даже не клали хлеба, и они в полном молчании медленно и печально хлебали суп. Я поискала взглядом их классную даму, но бесполезно. Все торчали в учительской, обсуждали событие. Обсуждали меня.
Содрогаясь от запаха, я дошла до стола своего класса и обнаружила, что малышей кормили сытнее. Ваша счастье, изуверы, злобно подумала я, иначе бы я надела котел кому-нибудь на гордо поднятую голову. Алмазова, увидев меня, выпрямила спину и начала работать ложкой реже, я ободряюще ей улыбнулась.
Прочие девочки тоже перестали сутулиться, снизили темп, и нормальный детский обед превратился в церемонию принятия пищи.
— Тишина! — раздался рев, кто-то вскрикнул, мои девочки вздрогнули, но не посмели обернуться, зато повернулась я, выискивая причину. За столом старших воспитанниц появилась классная дама — о, знакомое лицо, госпожа Окольная, и она выдернула одну из девушек, всю пунцовую, из-за стола и вытолкала ее в проход.
Остальные продолжали обедать. Я не знала, стоит ли сейчас говорить что-то девочкам, или можно подождать, пока они покинут столовую. Одна малышка капнула супом на рукав и быстро, стараясь, чтобы я не заметила, начала стирать пятно, и я отвернулась.
Объяснимо, что эти дамы сами когда-то получали по полной. Необъяснимо, почему они так унижают и мучают тех, кто от них зависит. Хотя… Люди те еще нелюди. И в массе я, наверное, ненавижу людей.
