Он уверен — до недавнего времени был — что покушение произойдет на молебне, потому что наследник в отъезде и раньше не появится в городе, так как это вяжется с тем, что я нужна в царской спальне? Или молебен — запасной вариант, потому что на меня так никто напрямую не вышел?
— Бабы — дуры, — пробормотала я. — Непроходимые. Прости, козочка, я не о тебе. Так откровенно писать обо всем, выбирать для покушения особу, у которой паршивые характеристики. Мне кажется, или Ветлицкий сообразил, что зашел не туда, и потому ему наплевать, останусь я в академии или нет?
Софья переживала сердечную драму, картинно страдая, я злилась, и все потому, что вместо годной информации к размышлению мне достались объедки с полковничьего стола.
На мне Ветлицкий поставил крест или на покушении?
Мимо проехала наконец телега, я остановилась и крикнула, но извозчик, у которого из шубы торчала одна борода, даже не повернулся.
— Зажрались вы тут.
— Софья Ильинична!
Я дернулась и с трудом удержалась, чтобы не задать стрекача.
Выдавать собственный страх чревато, мне выгодней притвориться, что я вообще ничего не боюсь.
Петр Асафович остановил экипаж, и поручик спрыгнул с подножки. Я выдохнула и закрыла на мгновение глаза. Как он так быстро приехал сюда и зачем — за мной? Опять арестуют? И — стоп, это же экипаж, который выделил мне Ветлицкий, и человек, которого приставил ко мне Ветлицкий, почему теперь это все в распоряжении Ягодина, которому все тот же Ветлицкий отвесил пинка под зад?
Поручик, ни на секунду нельзя забывать, опаснее, чем сотни полковников.
Мало ли, что он мне наговорил про магию и свои возможности, мог и соврать. Поручик был в красивом ярко-синем мундире с парадными эполетами, на плечи и фуражку ложился снег и таял, играя искорками в свете масляных фонарей.
В этом мире я заработала идиосинкразию к дворянам, в особенности к красивым мужчинам. Ты, козочка, исключение, без которого было бы дело дрянь, но я не знаю, как исполнять обещание насчет князей или графов.
Скажи, а титулованный старикан тебя не устроит?..
— Поручик, откуда у полковника Ветлицкого взялось то письмо?.. — без предисловий спросила я, понимая, что он этого может не знать. Но надежда всегда умирает последней, а ты, парень, у меня вместо Люка Скайуокера.
— Из-за которого вас арестовали? — поручик нахмурился, но так обворожительно, что я мысленно отвесила себе подзатыльник и лишь потом смекнула, что трепет в сердечке не мой.
