Я вернулась недавно, когда поняла, что у меня нет выбора и операции не избежать. Мне придется решиться сейчас, пока мое сердце сможет с ней справиться. Но не это было главной причиной.
Чайник закипел, и я даю себе паузу. Освободив запястье из руки Руслана, отворачиваюсь и разливаю кипяток по чашкам, предварительно бросив в них по пакетику чая.
– Извини, у меня нет кофе. Я его ужасно люблю, но мне нельзя, – признаюсь, взяв чашки и ставя их на стол. – Ты с сахаром пьешь или без?
– Алиса…
Мне приходится выдохнуть, мой эмоциональный марафон продолжается.
– Я не знаю, сколько у меня есть времени, – говорю предельно честно. – Я вернулась, чтобы решить вопрос будущего Анюты. Это главнее всего для меня. Моя семья против, поэтому пришлось заверить свое решение нотариально у юриста.
– Что за решение?
– Если со мной что-то случится, то опекуном дочери будет ее отец.
Марджанов молчит, хмуро сдвинув брови, а я достаю чайные ложки и хлеб.
– Это он вчера ждал тебя у подъезда?
Мне кажется, что руки не слушаются, но я стараюсь себя контролировать.
– Нет, – отвечаю скупо, не глядя на Руслана. – Так с сахаром или без?
– Без.
Я отхожу к холодильнику, вновь открываю его и беру все необходимое для бутербродов. Делаю их, пока Руслан продолжает стоять и смотреть на меня.
– Слушай, у меня последние дни были рабочие, – заговариваю, стараясь оставаться спокойной, хотя в душе все переворачивается и сжимается – настолько прошлое жи́во и до сих пор болит, – пришлось изучать информацию по аукциону и общаться с клиентами, поэтому не было времени готовить.
Только для дочки. Так что…
– Не страшно… Черт, Алиса!
Руслан вдруг оказывается рядом, поворачивает меня к себе за локоть и ловит мои запястья.
– Что? – не выдерживаю я. – Ну что, Марджанов?! Ты хотел знать, теперь знаешь! Не заставляй меня и душу вытрясти перед тобой!.. Тебе… тебе лучше выпить чай и уйти! Сейчас Анечка проснется. Она не привыкла видеть здесь незнакомых мужчин!
И только я это говорю, как хлопает дверь ванной комнаты, а Руслан произносит:
– Поздно, Снег.
Она проснулась и уже меня видела – только что подходила к порогу. Хочешь, я сам с твоей дочкой поговорю?
– Нет, – я качаю подбородком. – Она разговаривает только с теми, с кем хочет и кому доверяет.
– Значит, со мной она хочет. Мы говорили вчера.
– С Аней? – я изумляюсь. – Когда?
– На лестничной площадке. Я курил, а она выглянула и сказала, что тебе нельзя дышать дымом. И сейчас я понимаю, почему.
