Атару открыл двери, и Закария ощутил приторно-сладкий запах благовонных свечей. Его глазам предстал большой круглый зал с куполообразным потолком. Вдоль стены стояли статуи: младенец, малыш, отрок, юноша, зрелый обнаженный мужчина, сжимающий в объятиях нагую деву; беременная женщина; снова зрелый муж, но уже в одиночестве; старец. В центре зала возвышалась фигура в черном плаще с капюшоном и чашей в руках – смерть. К ней от каждой статуи по земле стремился желоб, окрашенный в красный. Осматривая зал, Закария поднял голову и обнаружил жуткую фреску.
На ней был изображен служитель Ордена в алом одеянии, руки которого были покрыты сетью татуировок. Он сжимал чашу, что была до краев наполнена кровью, ей же испачканы руки и губы адепта. В другой ладони адепт держал кинжал, с которого капала кровь. Кинжал находился прямо над чашей, которую держала статуя Смерти в центре зала.
Главный источник силы – кровь.
Она бывала разная. Кровь адепта, отданная добровольно, – исцеляла. Кровь, забранная адептом у врага против воли, – давала силы.
Кровь, пролитая во время принесения клятвы, имела магическую силу.
«Символ жизни и смерти – кровь».
Адепты Ордена пили ее. Закария испил лишь однажды. Во время принесения клятвы Ордену. Она принадлежала Верховному мастеру, который стоял рядом со статуей Смерти в кроваво-алой мантии.
– Здравствуй, Закария. – Тонкие губы Верховного мастера едва шевельнулись, и он приподнял костлявую, бледную как полотно руку в приветственном жесте.
Атару подтолкнул Закарию, чтобы тот прошел вперед.
Верховный мастер улыбнулся, хотя улыбка больше напоминала оскал. Закарии было неприятно смотреть на него, но в то же время трудно отвести взгляд. Мастер напоминал иссохшую мумию: худой, лысый, с белой и сухой кожей, похожей на пергамент. Его глаза не мерцали золотом, как у остальных адептов, – они были белесыми, хотя прекрасно видели.
Никто не знал настоящего имени мастера, как и его возраст. Ему было по меньшей мере сто пятьдесят лет.
Старше Верховного мастера Темного храма был лишь Владыка Ордена, который проживал в Высшем храме.
Приблизившись, Закария поцеловал перстень с алым рубином на руке мастера и склонил голову.
– Ничтожный адепт приветствует вас, Верховный мастер.
Мастер погладил Закарию по голове, и он с трудом сдержал порыв отпрянуть от прикосновения. Благовонные свечи заставляли глаза слезиться, и ему все труднее было фокусироваться на собственных мыслях.
