Раньше его всегда сопровождали сразу несколько стражников, опасаясь, что он попытается освободиться от кандалов и сбежать, а сейчас впереди шел лишь Хван, расслабленно держа в руке цепь, что пристегивалась к кандалам.
Когда вместо коридора, ведущего на арену, они завернули туда, где находился кабинет Джованни, Инео удивился. Он думал, что его ведут на тренировку перед бойней.
В кабинете Джованни был не один.
Напротив него сидел мужчина сорока пяти лет с проседью в темно-каштановых волосах, смуглой кожей и длинным крючковатым носом.
Судя по внешнему виду, один из господ.
Стол, за которым сидели мужчины, был накрыт белой скатертью, а на нем расположились подносы с едой, от которой исходил пар. От аромата жареного мяса у Инео свело желудок. Со дня заточения в одиночную темницу он питался лишь черствым хлебом, сырым полусгнившим бататом и водой.
При виде Инео незнакомый мужчина поднялся с кресла, подошел к нему и начал внимательно осматривать его с головы до ног. Прежде Инео стало бы мерзко от этого изучающего взгляда, словно он не живой человек, а товар на ярмарке, а сейчас ему было плевать.
– Значит, ты и есть Инео? – спросил мужчина. Его голос был спокойным, даже мягким, лишенным того презрения, с каким обычно говорил Джованни.
– Это имя придумали мне на рынке рабов.
– Расскажи о себе, Инео.
– Я ничего о себе не знаю. Единственное, что я помню о прежней жизни, – это крушение корабля, – бесстрастно ответил Инео.
– Я же говорил, он ничего не помнит. – Джованни злорадно фыркнул.
– Да и как боец сдулся. На кой ляд тебе сдался этот неудачник? Я подберу тебе более подходящего бойца.
– Джованни, я могу попросить тебя оставить нас наедине? Хочу поговорить с ним один на один.
Инео полагал, что Джованни сочтет подобную просьбу за наглость, но тот лишь хмыкнул и встал из-за стола. По пути к двери он похлопал незнакомца по плечу, кивнул Хвану, и они вдвоем покинули кабинет."
"– Можешь сесть на место Джованни, – пригласил его мужчина, на что Инео удивленно выгнул бровь.
– Не бойся, он не будет сердиться, если узнает, что это я приказал.
Инео на несколько мгновений замешкался, но потом прошел к столу и сел в удобное мягкое кресло.
– Поешь. Джованни к еде не притрагивался.
Инео не пошевелился, по-прежнему ожидая какого-то подвоха. От вида и запаха еды его рот наполнился слюной, а в глазах защипало от стыда и собственной никчемности. Однако он упрямо смотрел на свои грязные руки с обломанными ногтями, под которыми запеклась кровь.
