- Что вы, охотно верю, - произнесла ровным до мурашек голосом.
- Или пусть платит немедленно, или возвращается назад и отрабатывает всё до монеты. Иначе, - повисла зловещая пауза, и младший
Дорман холодно пригрозил, - я прямо сейчас еду в Дубор и заявлю в
Постовую службу о краже им этих денег.
Братья приехали к поместью не одни, а с внушительной сворой охраны. Возле чужой повозки чуть поодаль мялись четыре мордастых мужика в тулупах с сунутыми в карманы брюк руками.
Я медленно обвела глазами пугающую компанию, затем посмотрела на ухмыляющегося градоначальника и его наглого, самоуверенного братца.
Вздумали взять молодую незамужнюю даму нахрапом? Не на ту нарвались.
Тед за воротами не шевелился с опущенным в землю взглядом.
Выдавать недавно нанятого охранника я не собиралась и, затягивая беседу, переспросила:
- Сколько вы сказали, он вам должен?
- Аж сто двадцать монет, - охотно напомнил владелец лесопилки, решив, что я сдалась и готова вернуть ему «бежавшего» лесоруба.
- Ну, если дело только в деньгах, я прямо сейчас выдам озвученную сумму, и мы разойдемся.
На лицах Дорманов мелькнуло удивление, а следом – злость.
- Мадам, - Одер неодобрительно покачал головой, - вы ведь не серьезно? Он не стоит этих денег.
- Я никогда не бросаю слова на ветер, - оборвала мужчину и обратилась к дворецкому, - пэн Волдер, будьте любезны принести мою сумочку сюда. Я оставила ее в спальне, на кресле возле камина.
- Сию минуту.
Старый слуга шагнул в ворота, которые Тед распахнул для него и исчез во внутреннем дворе.
Я тоже проскользнула за ворота и уже с этой стороны одарила двух хищников в человеческом обличии новой улыбкой.
- Мадам, хорошенько подумайте, - наглый гость до последнего пытался вразумить меня отказаться от сделки. – Этот человек – лентяй и обманщик. Не знаю, что он вам наговорил, но заверяю, дела на лесопилке не так ужасны, как все вокруг говорят.
- Раз так, я загляну на ваше предприятие как-нибудь на досуге. Вы ведь не против?
- Э… конечно, будем рады.
Приезжайте.
- Отлично, - невольно поежилась, продрогнув на ледяном ветру, а
Волдер, как назло, не спешил возвращаться.
Пауза затягивалась. Чтобы пресечь жадные мужские взгляды, блуждавшие по моей фигурке, объятой синими сумерками, проговорила:
- Извините, на чай не приглашаю. Очень устала с дороги.
- Конечно, мы всё понимаем. И не настаиваем.
Дорман старший поглядывал исподлобья, а младший, поигрывая тростью и дергая бровями, щурил глаза.
