Но вскоре в шкатулке стали появляться новые украшения. Современные. А тот самый авторитет Алик зачастил в наш двор. Бабуля принаряжалась, и выпархивала из дому, строго-настрого наказывая из квартиры ни ногой.
Как ей удалось окрутить Алика, она никогда не рассказывала, но только вскоре он выкупил (или отжал) вконец закрывшуюся фабрику и подарил её бабушке. Я к тому времени окончила школу с золотой медалью и пошла учиться на отделение химических технологий. Здесь уже бабуля настояла.
Не было больше многочисленных походов по кружкам и занятиям, у меня неожиданно появилось свободное время, потому как бабуля дома практически не бывала.
Студенческая жизнь мне понравилась, будучи девушкой жизнерадостной и общительной, быстро влилась в коллектив, даже завела приятельниц и приятелей.
Так пролетел первый курс, а летом бабушка Анна потащила меня на свою работу.
— Фабрика тебе останется, нужно знать, как с делами управляться. С низов начинать нужно, — говаривала она.
А потому, в свободное от основной учебы время, я была записана на бухгалтерские курсы, а квартира наполнилась книгами типа «Сто лучших советов как построить свой бизнес».
И снова всё своё время я проводила в учебе.
Старые приятельницы подрастерялись, новых я не завела. Осталась одна только Юлька, с которой мы так и жили в одном подъезде.
Тётя Маня — отличная швея — вдруг из едва сводившей концы с концами матери-одиночки, превратилась в бизнес-леди. Сначала сама продавала подрубленные полотенца и халатики на местном рынке, а вскоре арендовала подвал в соседнем доме, посадив туда несколько швей.
Дела быстро пошли в гору. Возможно, помогла дружба между её дочерью и мной, но её подвал не трогали ни бандиты, ни менты, собирающие дань со всех местных торгашей.
Юлька, как и я, всё свободное время посвящала учебе. Она с детства мечтала стать судьёй. Сидеть за столом в длинной мантии и стучать маленьким деревянным молоточком. Нашу дружбу, пронесённую чуть ли не с детских горшков, через школьные годы, не смогло разорвать даже то, что учились мы в разных институтах.
Вечерами мы собирались то у неё, то у нас, вместе засев за учебники."
"Алик к тому времени называл меня «дочкой», в холодильнике теперь не переводились заграничные деликатесы, в шкафу появилась фирменная одежда. Жизнь потихоньку налаживалась, только иногда, очень тёмными ночами, я слышала, как плачет бабушка Анна в подушку, тихонько поскуливая как побитый щенок.
Время шло, мы с подругой всё больше отдалялись от сверстников.
