Затем, когда я выросла из очередной курточки, оказалось, что другую покупать, просто, не на что.
Семья держалась только на бабуле. Она умудрялась через своих многочисленных знакомых продавать висящие в шкафу вещи: сначала свои, а потом и мамины, хотя та пыталась протестовать, но бабуля её быстро осадила:
— Шёлковой кофточкой сыт не будешь! Тебе дочь кормить нужно, молодому растущему организму витамины нужны!
Шкафы быстро пустели, и, провожая глазами очередную любимую польскую блузку, маменька решилась на невиданный шаг.
Они с отцом заняли денег и отправились с другими такими же челночниками за китайским ширпотребом, расходившимся на местном рынке как горячие пирожки.
Им не повезло. В первой же поездке на их автобус напала банда грабителей, вытаскивающая из битком набитого автобуса все клетчатые сумки с товаром. Папуля, конечно, не мог допустить такого беспредела, ринулся отстаивать купленные на занятые деньги шмотки. За ним кинулась и маменька. Их застрелили там же, около автобуса, брезгливо откинув, чтоб не запачкали кровью товар.
Очевидцы потом говорили, сами, мол, виноваты, куда попёрли на вооружённых бандитов. Мол, не до шмоток, ноги бы унести.
Так мы остались вдвоём с бабулей в огромной четырёхкомнатной квартире. Бабушка Анна недолго горевала о потере любимого сына. На руках внучка, оканчивающая школу. Фабрика, на которой она работала, вконец разорилась, остался лишь один небольшой цех, в котором производилось мыло. Вонючие белые прямоугольные куски, которые стало всё труднее сбыть, ведь на прилавках появилось душистое заграничное, в красивых ярких обёртках.
Поэтому зарплату стали выдавать этими самыми прямоугольными кусками, несколько ящиков уже стояли у нас на лоджии, наполняя её удушливым ароматом.
И тут выяснилось, что денег на товар папенька занял не у кого-то там, а у местного криминального авторитета, разъезжавшего по городу на блестящей заграничной машине.
Вот тогда бабушка по-настоящему испугалась. Не за себя, за мою жизнь. Ведь ей очень прозрачно намекнули, как с моей помощью можно отработать долг.
По улицам города уже прогуливалась стайка молодых девиц с вызывающим боевым раскрасом на лицах, в коротеньких юбчонках, которых называли красивым заграничным словом — «путаны».
Как уж там бабушка вывернулась, но сначала опустела шкатулка с драгоценностями моей мамы, потом бабулина. Остались только два старинных комплекта, передававшихся из поколение в поколение.
— Твоё приданное.
Говаривала бабушка.
