Он ждал, когда наконец ослабнет. Жаждал выдохнуться, утратить запал.
Но в этот раз магия, которой поделился с ним Дух, казалась бесконечной. Она не желала заканчиваться. Наоборот, клокотала в нем, рвалась наружу, требовала свободы. Ее питали ярость и ненависть, в них она черпала силу.
И этой силы было достаточно.
– Капитан!
Док намеренно громко протопал по палубе к штурвалу, в который ди Лабард вцепился мертвой хваткой.
Подкрадываться к его высочеству в такие минуты не стоило. Это выучила уже вся команда.
Кому хочется услышать звериный рык из человеческой глотки, а потом улететь в бушующее море? Капитан-то отходчивый. Он сообразит, что был неправ, велит спустить шлюпку на воду и бросить канат, а затем сам будет высматривать утопленника в яростных волнах.
Да толку с того все равно не будет, потому что в Горькие воды зимой лучше не падать – обратно не выберешься ни за что. Проверено.
Поэтому к капитану, погруженному в невеселые думы, подходили громко, окрикивая его издалека.
Жить хотелось всем.
– Иди в каюту, Салар.
Джерард мельком глянул на Дока и вновь устремил взгляд в яростные свинцовые воды, желающие утащить бриг в свои глубины.
– Кэп, – тот проигнорировал усталую просьбу, – нужно поговорить. У нас осталось мало воды и почти нет лекарств. Трое из экипажа слегли с лихорадкой, у четвертого воспалилась старая рана. Пора возвращаться домой, сэр.
– Это все? – бросил Джерард, не оборачиваясь.
– Нет, Кэп. В этих водах становится очень опасно.
Парни говорят, еще ни разу не видели, чтобы столько черных акул следовали за кораблем. Их будто приманивает что-то. Команда волнуется. Никто не понимает, куда мы идем.
Джерард усмехнулся.
Его ребята не дураки. Отправили к нему Дока, здраво рассудив, что уж единственного на острове костоправа капитанский гнев не заденет. Но Салар прав, пора объясниться с командой. Парни слепо доверяют ему, они не раздумывая пошли за ним в Горькие воды. Они заслужили знать правду.
Тем более он уже понял бессмысленность своей затеи.
Все это время Джерард пытался вымотать себя, направить свой гнев на врагов. Но это не сработало. Его чувства не остыли, боль не утихла, ярость не стала меньше. Любовь… нет, одержимость никуда не исчезла.
Она по-прежнему оставалась с ним. Как навязчивая любовница влезла в душу и устроилась там с комфортом.
Будь Джерард слабее духом, он считал бы виновной во всем судьбу.
