Затем грузно поднялся, опираясь руками на стол, и прохрипел с ненавистью, словно выплюнул из себя:
– Как ты смеешь, мразь? Как у тебя хватает наглости?
Игорь резко замолчал. Захлебнулся словами. Попятился от клокотавшей в Борисе ненависти.
Зря он сюда приехал. Зря отдал последнее врачихе. Не поможет. Тесть уже признал его виновным.
– Где Диана?! Где моя дочь?! – заревел Суховской, отталкивая стул назад и двигаясь в сторону зятя.
Слепые глаза смотрели прямо на Лесницкого. Будто видели то, что тот скрывает в душе.
И Игорь запаниковал.
– Я… я не знаю, где Ленка… – замер и тут же понял, исправился: – Диана! Я не знаю, где Диана!
Но было уже поздно. Его услышали.
Борис остановился, разом словно сдувшись. Тяжело осел обратно на стул, заботливо придвинутый Тамарой.
– Так вот как ее зовут… – прошелестел еле слышно.
Игорь медленно отступал к дверям. Здесь он оставаться больше не собирался. Суховской окончательно сбрендил из-за потери дочери. У него такое лицо сейчас было… Если б мог, убил бы его, Игоря.
Точно убил.
Надо валить отсюда, пока есть возможность.
Лесницкий как раз ощупывал стену позади себя, когда прозвучал глухой голос Бориса:
– Садись.
Игорю даже пришлось переспросить:
– Что? – до того неожиданно прозвучало предложение.
Точнее – приказ.
– Садись, говорю!
Теперь перед Лесницким был прежний тесть – уверенный в себе, властный, грозный. Тот, кого он тихо побаивался и открыто заискивал при встрече.
Игорь отринул мысль о побеге. В душе зашевелилась надежда. Если Суховской настроен на диалог, может, все не так плохо, как показалось.
Все-таки Борис ни черта не видит. А значит, не обладает прежней силой.
Игорь убедил себя, что преувеличивает исходящую от тестя опасность, и опустился на указанный стул. Завтрак ему не предложили, но возмущаться и требовать омлет он не стал. Сначала надо понять, чего хочет Суховской, и как с ним можно договориться.
– Рассказывай, – велел Борис, вновь уставившись прямо на Лесницкого слепым взглядом.
– Что? – Игорь собирался сыграть удивление, но голос подвел, выдавая нервозность.
– Все рассказывай, – тяжело выдохнул Суховской. – Кто эта женщина, которую ты выдавал за Диану? Куда она делась? И где моя дочь?
“Я пропал. Он все знает”, – мелькнуло в мозгу.
План созрел мгновенно. Бежать отсюда как можно скорее. Борис слеп как крот, Тамара – всего лишь женщина. Заехать домой, взять вещи, которые можно продать. Еще бы смотаться к врачихе. Он успел заметить, как она положила деньги и кольцо в сейф.
