Но один вид этих жутких инструментов заставил внутренности мужчины скрутиться в тугой ком.
Пленник понимал, что пытать его будут долго и жестоко. Пока он не расскажет все подробности тайных делишек, которые они вели с герцогиней.
Возможно, он даже умрет, так и не произнеся ни слова. Не возможно, а так и будет.
Герцог ди Ресталь позаботился, чтобы Норден ни словом, ни делом не навредил его единственной дочери. Получив свободу, бывший заключенный принес своему новому господину магическую клятву – Норден не мог ничего сказать своим палачам о делах семьи ди Ресталь.
Даже когда он охрипнет от боли, с его губ не сорвется ни единого слова.
– Я даю тебе последний шанс чистосердечно во всем признаться. Обещаю, что в таком случае замолвлю словечко перед его высочеством, – благородство одноглазого калеки вызывало глухое раздражение.
А еще Норден понимал, что как только ле Блесс замолчит, его помощник приступит к пыткам. Вон он уже стоит возле своих зловещих инструментов.
Может, это и была трусость, но пленник дернулся изо всех сил в отчаянной попытке освободиться.
Веревки натянулись, впились в обнаженную кожу, раздирая ее до крови. Но ему не удалось даже перевернуть стул.
Это был конец.
– Ну что ж, раз не хочешь по-хорошему, придется разговаривать с тобой по-плохому, – ле Блесс кивнул помощнику.
Тот окинул разложенные инструменты оценивающим взглядом, затем посмотрел на пленника, что-то решил для себя и приподнял со столешницы ржавые щипцы. Но, чуть подумав, вернул их на место и подхватил молоток.
Слегка подбросил в руке, приноравливаясь к весу, и удовлетворенно крякнул.
Одноглазый отошел в сторону, кинув напоследок:
– Если захочешь мне что-то сказать, я буду неподалеку.
Глядя на приближающийся к нему тяжелый молоток, Норден завыл от отчаяния.
***
– Просыпайся! – сквозь сон долетел чей-то голос.
Диану трясло и качало из стороны в сторону. Она распахнула глаза, спросонья не понимая, где находится и что происходит.
– Просыпайся же!
Ее снова встряхнули. На этот раз сильнее.
Наконец она сумела сфокусировать взгляд.
В комнате было темно. Значит, еще глубокая ночь. Единственным источником света служила свеча, которую в левой руке держала женщина, сидящая на кровати. Причем правой рукой она продолжала трясти Диану.
– Что вы тут делаете? Что вам нужно? – пробормотала госпожа ле Блесс, отталкивая чужую ладонь.
Голос со сна звучал хрипло.
Диана села, подтянувшись к спинке кровати. Нереальность происходящего пугала. Казалось, что она все еще спит.
