«Выгореть» маг может лишь двумя способами: если исчерпает всю магию до конца, например, во время атаки, либо испытает сильное потрясение, как это и случилось с Этель. Именно срыва я опасался, когда столкнулся с реальными условиями, в которых оказывались практически пленниками все иномиряне, в которых открывался магический дар. Поэтому во время последнего ужина в ресторации начал разговор издалека, видя и чувствуя тревожность Этель. А в итоге опоздал: Блост ударил в самое уязвимое место."
"Не тратя ни секунды, я снял все блоки до конца со своей магии, позволяя ей устремиться к Этель, чтобы не дать источнику перегореть до конца.
Мне,к сожалению, доводилось видеть на службе, что происходит с одарёнными, которые не смогли совладать с эмоциями в критический момент, поэтому не стал отправлять в поместье целителя, чего не сделал и Джеймс, зная, тонкости, связанные с восстановлением потоков,если те были нарушены не из-за перерасхода магии. Будь он уровня, приближенного к Этель, всё бы получилось без моей помощи, но здесь важную роль имеет связка «доверие или симпатия плюс сила дара».
По моей оценке, Джеймс владел седьмым или восьмым, в то время как чудо, покоящееся у меня на руках, точно перешагнуло семнадцатый. Разница в семь-восемь порядков допустима, в десять – категорически нет, особенно если «восстановитель» ниже, а не выше. Огненные маги-целители нужного уровня все служат в инквизиции, так что ни о каком доверии у Этель речи быть не могло, пришли я или Джеймс такого.
А симпатия ко мне была и никуда не исчезла, как бы не отрицала этого Этель.
Я так и сидел на полу, обнимая Этель, чтобы даже малейшее движение не нарушило процесс. По этой же причине сразу установил защитный купол над нами, полностью изолирующий от внешнего мира. Язычки огня, возникающие то тут, то там, не причиняли никакого вреда, латая самые уязвимые места интуитивно. Когда я говорил Джеймсу, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы сохранить жизнь, даже если потом Этель меня отвергнет, нисколько не покривил душой, ибо перегоревшие маги живут недолго, а когда любишь, готов отпустить, лишь бы любимый человек был счастлив.
Наконец, огоньки погасли, а моя магия отхлынула обратно ко мне.
Убрав купол, я отнёс Этель на диван и аккуратно уложил, подоткнув одну из декоративных подушечек ей под голову, а затем накрыл пледом, обнаруженном на пуфике. Прикоснувшись к ярко-медной пряди, выбившейся из сеточки, я вышел из гостиной.
