Впрочем, если у вас есть приказ о её аресте, препятствовать не имею права, но хотел бы в таком случае сперва вызвать нашего семейного адвоката.
Я покачал головой: – Приказа нет. Но Его Величество в курсе, что произошло, и не имеет никаких претензий к вдовствующей графине Айвори.
– Вот как... Тем не менее моя матушка никого не хочет видеть. Только Глории не может отказать, и то из-за её положения. Мы с супругой ждём первенца, – пояснил Джеймс, приподнимаясь со своего места.
– Я в курсе этого обстоятельства, примите мои поздравления.
И всё-таки вынужден буду настаивать на встрече. Я понимаю, в каком состоянии сейчас пребывает Этель и... Боюсь, если её сейчас не вернуть к жизни, она в прямом смысле угаснет. Сгоревшая кондитерская для неё многое значила, она всю душу в неё вложила,а тут прямо на её глазах это детище уничтожили.
Джеймс тяжело вздохнул, опускаясь обратно в кресло: – Не в кондитерской дело. Она просто хотела сделать людей счастливыми, и у неё это получалось. Мы с отцом несколько лет почти не разговаривали после смерти моей родной матери, а Этель удалось не только нас примирить, хотя это было довольно нелегко, но и научить нас быть счастливыми.
Они с отцом действительно любили друг друга, поэтому его смерть стала для неё настоящим ударом. У них был впереди не один десяток счастливой жизни, если бы не тот несчастный случай с моим отцом. Вам может показаться странным, но именно я стал настаивать, чтобы они родили общего ребёнка. И отец, и Этель заслуживали этого. Хотя до её появления в нашем доме я не одну потенциальную мачеху выжил из поместья, будучи ребёнком.
Я не просто так рассказываю вам историю нашей семьи, господин главный инквизитор, ибо искренне желаю, чтобы Этель снова обрела своё счастье, встретив достойного мужчину. И речь отнюдь не о титулах или положении в обществе. На это ей всегда было наплевать, хотя в случае с отцом ей повезло в этом отношении.
– Спасибо за откровенность, граф Айвори. Именно по этой причине я здесь. Если бы не любовь к Этель, меня бы здесь не было.
Она может попытаться меня прогнать, но не отступлюсь до тех пор, пока не верну её к жизни, и только потом уеду.
– Я рад, что мы друг друга поняли. Но если вздумаете причинить Этель боль, не посмотрю ни на ваше происхождение, ни на занимаемую должность... Моя жена и будущий сын при этом окажутся как вне вашей досягаемости, так и ваших коллег. В моих силах это устроить.
– Насчёт этого можете не беспокоиться, равно как и угрожать.
