Об этом нельзя даже думать. Он не допустит, чтобы это случилось.
«Пожалуйста…»
Слово эхом отдавалось в его мозгу. По спине прошла дрожь нового возбуждения. Он мысленно встряхнулся.
«Она вздыхала вовсе не от наслаждения, болван!»
Это всего лишь его отчаяние, одиночество да измученное воздержанием воображение. Вот что заставляло его цепляться за призрак любви.
Он шагал мимо закрытых на ночь рядов Овечьего рынка, тростью отшвыривая со своего пути отбросы.
Трость угодила в кучу тряпья – куча тряпья зашевелилась, потом поднялась, превратившись в фигурку юной девушки.
Без сомнения, семейство оставило ее на ночь возле лавки, чтобы приглядывала за товаром.
– Что надо?.. – Девушка подтянулась, принимая сидячее положение, протерла глаза и уставилась на него. Заморгала, силясь рассмотреть.
И вдруг завизжала так пронзительно, что вполне могла бы пробудить покойника.
– Не бойся, – сказал Эш. – Я не хотел…
Она замолчала, набирая в грудь побольше воздуха, и издала новый вопль, от которого заложило уши.
Неподалеку зарычали и залаяли собаки.
– Успокойся, дитя. Я не собираюсь…
– Уходи! – Она лягнула его в ногу. – Уходи! Не трогай меня!
– Ухожу. – Он выудил из кармана несколько монет, положил их на дощатый прилавок и поспешно удалился. Стук его сердца был как удары колокола.
«Видишь? – корил он себя, убравшись подальше из злосчастного переулка. – При моем появлении дети начинают кричать от страха. Собаки воют, будто я черт. Теперь ни одна женщина не станет добиваться моей любви… даже в темноте.
Ни в парке при свете дня, если уж на то пошло, ни на море, ни на суше. Она тебя не хочет, Эшбери. Господи, какой же ты безнадежный идиот».
Где-то неподалеку зазвенело разбитое стекло. Он замер на месте, прислушиваясь. В том же направлении послышался грохот, потом грубый крик.
Эш нахмурился и быстрым шагом пустился в сторону источника шума. Трость держал наготове.
Из-за чего бы ни вышла потасовка, ему все едино. Зато, возможно, он найдет желанное развлечение.
Глава 8
На следующее утро Эмма заставила себя выйти в утренний салон. Похоже, именно этого от нее и ждали. Когда она вошла в залитую солнцем комнату, ее взгляду представились роскошная обивка с кистями и тесьмой, вазы с цветами… Но она направилась к самому скромному предмету обстановки салона – секретеру.
Отлично. Ей нужно написать письма.
Эмма присела к письменному столу, достала лист бумаги, сняла крышечку с чернильницы и обмакнула в чернила перо.
