Должно быть, требуется гора угля, чтобы ее протопить. Не чувствуй она себя так глупо, могла бы приставить ладони ко рту и прокричать собственное имя – просто для того, чтобы проверить, не раздастся ли эхо.
Эмма бродила по комнатам, рассеянно рассматривая один роскошный предмет обстановки за другим. Она даже опасалась, что не осмелится ими пользоваться.
В спальне все было готово, все разложено по местам – те немногие вещи, что она привезла с собой, и множество предметов роскоши, которых у нее никогда не было. Свежие цветы, несомненно, из оранжереи.
На туалетном столике она нашла щетку для волос в серебряной оправе и ручное зеркало. Постель была заправлена свежим, как следует выглаженным бельем.
О господи, постель…
Но сейчас она не могла об этом думать.
Ее единственное платье, хоть как-то подходящее для официального обеда, тоже было выглажено и ожидало хозяйку. Хоть бы никто не заметил, что это просто кусок довольно старого шелка, который она использовала, чтобы упражняться в новых фасонах. Линия талии несколько раз то поднималась, то опускалась.
Подол отделывался оборками, которые потом снова отпарывались. Отделка лентами менялась на кружева. Едва ли это платье можно было назвать нарядным, однако ничего другого у Эммы не было.
В ногах постели лежало аккуратно свернутое лоскутное одеяло. Эмма накинула его себе на плечи, села на ковер перед камином, подтянув колени к груди, и свернулась под своим одеялом, точно гусеница.
Она больше не модистка. Она теперь жена, да еще и герцогиня в придачу.
И ей очень страшно.
В восемь часов Эмма сидела за столом, протянувшимся, кажется, на целую милю. Она едва могла рассмотреть его противоположный конец. Белая льняная скатерть. Хрусталь и серебряные приборы сверкали, как далекие звезды.
Вошел герцог, кивнул ей и не спеша направился в дальний конец столовой. На это у него ушла добрая минута. Потом надо было дождаться, чтобы лакей придвинул ему стул. И лишь тогда он наконец сел.
Эмма хлопала ресницами – на таком расстоянии все казалось ей смешением разноцветных пятен.
Здесь необходима подзорная труба или рупор, а лучше и то и другое. Без них разговаривать невозможно.
Слуга проворно развернул льняную салфетку и, встряхнув, разложил на коленях у Эммы. Налил в бокал вино. Появился второй слуга, с супницей, налил суп в неглубокую чашку, которую поставил перед Эммой. «Спаржа», – подумала она.
– Суп пахнет божественно, – сказала Эмма.
Она увидела, как где-то вдалеке герцог сделал знак лакею.
– Вы же слышали.
