Эмма зашла ему за спину и растянула ленту от его левого плеча до запястья, делая вид, будто измеряет длину рукава. На самом деле ей стоило больших усилий не поддаться очарованию его близости. Всего лишь один слой тонкой рубашки отделял ее пальцы от его кожи, но у нее не было желания повторять тот шокирующий для обоих опыт, который они пережили в библиотеке Эшбери-Хауса.
«Вы не можете уйти прямо сейчас… Наша забавная игра только началась».
Она измерила расстояние от одного плеча до другого. Ах, этот аромат мыла для бритья и крепкого одеколона! Такие мужские запахи… Она не могла ими надышаться.
Но они никак не способствовали решению главной проблемы.
– Вы не записываете мерки, – заметил он.
– Мне и не нужно. Я запомню."
"К сожалению! Хотела она того или нет, однако Эмма знала, что эта встреча будет вечно гореть в ее памяти выжженным клеймом. Ну, может, не вечно, а пока не состарится и не выживет из ума, когда любой разговор выветрится из ее пустой головы.
Она растянула ленту вертикально, приставив один ее конец к основанию его шеи.
Ошибка! Теперь, помимо ненужных воспоминаний, она получила прикосновение к его волосам. Ощущение было такое, будто трогаешь дорогой бархат с густым роскошным ворсом.
«Бархат, Эмма? Неужели?»
– Я почти закончила. Осталось измерить вашу грудь.
Эмма приставила один конец ленты к грудной клетке, затем обвела ею по кругу в противоположном направлении, проведя по атласной спинке его жилета, пока оба конца не сошлись на грудине, и затянула портновскую ленту потуже, так что герцог поморщился.
Отлично. Вот так. Она взяла зверя на поводок.
Тогда отчего ей кажется, будто она его пленница?
Ее пугали не его шрамы. Как раз наоборот. Когда она стояла так близко, ее взгляд не мог охватить сразу обе стороны его лица. Ей нужно было выбирать. И Эмма уже знала, какая из сторон взывала к ней сильнее.
Чтобы преуспеть в портновском искусстве, было два подхода: найти недостатки и скрыть их или же подчеркнуть достоинства.
Она всегда использовала второй подход. И вот сегодня он ее так жестоко подвел.
«Не делай этого, Эмма! Не бросай своему глупому сердцу канат, не то он скрутит тебя в узел».
Но было слишком поздно. Теперь, когда Эмма подняла на герцога взгляд, увидела в нем мужчину – мужчину с внимательными синими глазами и спрятанным в груди сердцем, которое выбивало гулкий и дерзкий ритм.
Мужчину с желаниями и потребностями, страстями, наконец.
