""Держи себя в руках, Настас! И придерживайся плана!"" - скомандовал мой внутренний голос.
- Спасибо, вы свободны, - отозвался Войнов, когда понял, что я стою и, не шевелясь, пялюсь на него.
Я не тронулась с места, продолжая гипнотизировать его взглядом.
- Вам что-то нужно? - серые глаза наконец оторвались от документа и недовольно скользнули по мне.
- Да. Мне нужен ты. Как мужчина, - выдохнула я, сохраняя предельную серьезность.
""Ну что? Как тебе такая подача?"" - хохотнула стерва в моей голове.
Я заметила, как на секунду Даниил поменялся в лице. Сначала на нем отобразился шок, а потом (Боже! Я не могу в это поверить!) смущение. Мужчина нервно потеребил ворот рубашки и, сделав глубокий вдох, сказал:
- Ярцева, давайте проясним: летом мы провели вместе ночь, и это было потрясающе. Но сейчас все поменялось. Мы не можем позволить подобному повториться. Я ваш начальник, а вы моя подчиненная, понятно?
Ого! Да он реально повелся на мои слова!
Его замечание о потрясающей ночи раззадорило меня еще сильнее, ведь я и сама так считала.
Потрясающая - это еще слабо сказано! Наша ночь была фееричной, оглушающей, ошеломительной!
- А ты помнишь, как в твоих руках была моя задница, и ты с силой сжимал ее? - медленно облокачиваясь на стол, прошептала я. - Так сильно, что на коже оставались красные следы от пальцев?
Не отрывая от меня зачарованного взгляда, Даниил ослабил галстук и едва заметно сглотнул.
- Помнишь, как я целовала твою шею? Как проводила языком по животу? Как стонала, когда ты был во мне? - пошлости помимо воли вырывались из моего рта, подгоняемые острым желанием повторить то, чем мы однажды уже занимались.
Расстояние между нашими лицами сократилось до десяти сантиметров. Я тонула в омуте его графитовых глаз, а он, кажется, растворялся в моих. Мы были в опасной близости друг от друга, и я чувствовала, что он тоже меня хочет. Кожей ощущала волны возбуждения, исходящие от него.
Между нами искрило, и только слепой мог бы не заметить этого.
Он подался вперед, и я интуитивно прикрыла глаза, желая как можно скорее встретиться с его губами. Такими мягкими и желанными. И пускай потом я бы корила себя за проявленную слабость, это было бы после... После самого восхитительного поцелуя на свете."
"Но в это же мгновенье произошло ужасное, неправильное и вопиюще несправедливое событие: раздался стук в дверь.
