Ведь, по мнению мамы, женщина приходили в эту жизнь с одной единственной целью: выйти замуж и родить ребенка. После этого можно смело ложиться в гроб и умирать.
- Мам, давай так, если до тридцати я не заведу серьезных отношений, мы вернемся к этому разговору, а пока отстань от меня, пожалуйста, - заныла я.
- До тридцати?! - мама прикрыла рот рукой, будто услышала что-то в высшей степени непристойное. - Ты с ума сошла? К тридцати у тебя уже должен быть муж и ребенок, а еще лучше: двое.
- У тебя у самой один ребенок, - прошипела я.
- К сожалению, да. Но я бы хотела, чтобы твоя жизнь сложилась лучше, чем моя, - сказала мама и, прокашлявшись, добавила. - Поэтому я договорилась о твоем свидании с Денисом Гронским, когда он вернется из Европы.
- Чего?! - я подалась вперед и от возмущения вылупила глаза. - Ты договорилась о моем свидании?! Ау, мам?! Я что-то упустила момент, когда мы перенеслись в восемнадцатый век! Или когда там за молодых все решали родители?
- Я ничего за тебя не решаю. Просто информирую, что сын Арины Ивановны будет очень рад встрече с тобой.
- Боже! Нет! Эта та старушенция в твидовом пиджачке, которая все время всех поправляет?! ""Не одевать, а надевать!"" - воскликнула я, передразнивая ее занудную подругу.
- Она просто филолог, - ответила мама. - Ей уши режет, когда кто-то неграмотно выражается."
"- Так, а Денис этот, значит, ее сынок, - проговорила я, покусывая ноготь на большом пальце. - Блин, мам, только не говори, что это тот странный чувак, который ходил на все детские праздники в свитере с оленем?!
- Да, а что в этом такого? - удивилась мама.
- Сейчас Денис вполне прилично одевается. Он, чтоб ты знала, подающий надежды молодой хирург.
Я тяжело вздохнула. Мама просто обожала ""подающих надежды"" и бесконечно скучных молодых людей. В моем представлении, такие уникумы спали в пижаме и ночном колпаке, жили с мамой и ели на завтрак овсянку.
- Если я встречусь с ним, обещай, что отстанешь от меня с подобными разговорами минимум на год, - немного подумав, сказала я.
- А ты обещай, что всерьез к нему присмотришься, - гипнотизируя меня взглядом, ответила она.
- По рукам, - кивнула я, хотя, конечно, на самом деле не собиралась ни к кому присматриваться.
С моей внешностью и обаянием я могла рассчитывать на кого-то покруче, чем хирург, неровно дышащий к оленям.
Когда мама ушла, я все-таки набрала горячую ванну, но перед тем, как залезть в нее, в очередной раз проверила мобильник. Пропущенных с неизвестных номеров не было.
