– Слышь, ребята, – завел мужик, – подскажите, где…
Но тут он увидел меня в лифчике, трусиках, беленьких носочках и вскрикнул:
– Ну вы, блин, даете, прямо на рабочем месте! Вот почему у нас криминальная обстановка такая!
Выплюнув последнюю фразу, голова исчезла. Сержант тяжело вздохнул и сказал:
– Слышь, Петрович, найди этой чего-нибудь, прикрыться…
– Ща, Николай, – согласно кивнул милиционер и вышел.
Куча тряпья в очередной раз собрала ноги, руки и голову, обвалилась с легким стуком вниз и внезапно завопила:
– Батяня, батяня, батяня-комбат, за нами Россия, Москва и Арбат!"
"– Вот ё-моё, денек, – вздохнул Николай и спросил у меня: – Ну и как с вами поступить?
– Можно позвонить?
– Телефон служебный.
– У меня свой есть.
– Тогда ладно.
Потыкав пальцем в кнопки, я с облегчением услышала мелодичный голос Ольги:
– Алло!
– Зайка, – завопила я, – Заюшка!
– Ну, – вздохнула невестка, – что случилось?
– Пожалуйста, возьми какие-нибудь мои документы, достань из шкафа джинсы, свитер и приезжай на станцию метро «Маяковская», в отделение милиции…
Надо отдать должное Зайке.
Она не стала задавать никаких дурацких вопросов, а просто повесила трубку.
Пришел Петрович и приволок форменную шинель метростроевцев.
Я закуталась в колючую синюю хламиду, сильно пахнущую потом и дешевыми духами, и попросила:
– Дайте папироску.
Петрович с готовностью протянул пачку «Золотой Явы». Я не пользуюсь этой маркой, у меня от них начинается кашель, но сигарету взяла и даже закурила, стараясь сильно не затягиваться.
Николай вновь занялся кроссвордом. Но дело продвигалось туго, задания попались заковыристые.
– Слышь, Петрович, – спросил он, – французский художник, первая «г» и третья «г», а всего пять букв!
– Гоголь, – быстро ответил мент.
– Не.
– Гоген, – сказала я.
– Подходит, – обрадовался Николай и задал следующий вопрос: – Драматург, муж Мэрилин Монро?..
– Артур Миллер, – сообщила я.
– А режиссер фильма «Земляничная поляна»?
– Бергман.
– Видать, вы дама образованная, а так безобразничаете, – с укоризной сказал Николай.
– Не обманешь, не продашь, – сообщила куча.
– Заткнись, – рявкнул Петрович.
Тут с грохотом распахнулась дверь и влетела Зайка, хорошенькая, словно картинка. Большие карие глаза горели огнем, белокурые волосы блестели, тоненькая фигурка, затянутая в узенькие, черные брючки, казалось, сейчас переломится в талии. Топнув каблучком, Зайка гневно воскликнула:
– Что вы сделали с Дашей!
– Ничего, – попятился Петрович, – ей-богу, ничего.
