Дежурная, сидевшая у эскалатора, подскочила ко мне и завопила:
– Немедленно прекратите!
– Я не специально, – залепетала я, судорожно ловя руками обрывки замечательной обновки, – она сама, ей-богу!
Дежурная побагровела и засвистела. Возле касс открылась небольшая дверца, и высунулся довольно пожилой мент с пакетом кефира в руках.
– Анна Николаевна, – завел он, – чего…
Но тут его взор упал на мою полуобнаженную фигуру, и страж порядка мигом вылетел из укрытия, размахивая пакетом «Био Макса» и выкрикивая:
– А ну брось безобразничать, сейчас стрелять буду!
Я подхватила остатки брюк, уронила то, что еще две минуты назад было отличным пиджачком, и огрызнулась:
– Из водяного пистолета, кефиром!
– Ща договоришься, мудистка, – парировал мент и вволок меня в небольшое пространство, перегороженное пополам плохо покрашенной железной решеткой.
Другой милиционер, сидевший у замызганного стола над кроссвордом, не поднимая головы, поинтересовался:
– Ну, чего там, Петрович? Опять студенты зайцами лезут?
– Мудистку поймал, – гордо заявил Петрович.
Он явно не знал, что люди, предпочитающие ходить голыми, называются нудисты.
Куча тряпья, валяющаяся на зарешеченной половине, зашевелилась, и оттуда полилась хриплая брань.
– Замолчи, – крикнул сержант и отложил кроссворд.
Тряпье послушно заткнулось, теперь оно пыталось встать на ноги, но каждый раз терпело неудачу.
– Зачем нарушали общественный порядок путем хулиганских действий? – поинтересовался у меня сержант.
– Я не хулиганила, оно само…
– Без причины не бывает следствия, – серьезно заявил парень и вытащил лист бумаги.
Надо же, он, оказывается, философ.
– Паспорт предъявите.
– Нету, – удрученно сказала я.
В ту же секунду куски водолазки шлепнулись на грязный пол.
– А ну прекратите! – рявкнул юноша, багровея. – Вы чего, меня соблазнить хотите!
– Я? Тебя? С ума сошел!
– Знаешь что… – завел Петрович.
Но сержант махнул рукой, и мужик заткнулся.
– Где документы?
– В машине, в «Форде», припаркован у «Ростикса», возьмите ключи, сходите и посмотрите!
– Нам нельзя отлучаться, – гордо сказал Петрович, – мы при исполнении.
Не успел он придать лицу торжественное выражение человека, облеченного властью, как дверь приоткрылась и внутрь всунулась голова с красным носом.
