К приемному покою сын добрался, побив рекорд, всего за десять минут. За ним, воя сиренами, влетели две патрульные машины, гнавшиеся за нарушителем от Тверской улицы. Естественно, Зайка безнадежно отстала. Когда она наконец добралась до больницы, Аркашка бегал по длинному, плохо покрашенному коридору. Мани не было.
– Ну что? – кинулась Ольга к мужу.
– Ты только прикинь, какой ужас, – закричал супруг и рассказал, в чем дело. От удивления у Зайки открылся рот, такого она даже и предположить не могла.
Оказывается, когда Маня, испугавшись разгневанного Аркадия, спрятала в рот пузырь из жвачки, на него именно в этот момент села оса. Девочка, не увидав насекомое, втащила его в рот.
Оса, обозленная непонятной ситуацией, не растерялась и мигом укусила ребенка под язык, в то самое место, куда врачи предписывают положить таблетку, чтобы лекарство быстрее попало в кровь…
– Какой ужас! – закричала я, кидаясь к Марусе. – Тебе больно? Ну скажи хоть словечко!
– Она не может говорить, – пояснил Севка.
– Надеюсь, промолчит полгода, – фыркнул Кеша.
– Манечка, – суетилась я, подсовывая девочке под спину подушку, – деточка, ну не расстраивайся.
Манюня молча кивнула. Вид у нее был жалкий, растерянный и жутко несчастный.
– Съешь корзиночку, – предложил Дегтярев, – твои любимые купил, с белковым кремом.
Он сунул девочке под нос роскошную тарталетку из песочного теста, наполненную светло-бежевой массой и увенчанную виноградиной.
Глаза Манюши быстро налились слезами."
"– Ты ее нарочно дразнишь! – возмутился Кеша. – У нее же во рту все распухло, она есть не может…
– Извини, маленький, – смутился полковник, – я хотел как лучше.
Невероятная злоба вперемешку с отчаянием ударила меня в голову.
– А вышло как всегда, – налетела я на полковника, – додумался предложить ребенку, у которого во рту жуткая боль, пирожное скушать. Зачем ты их вообще купил!
– Но, – принялся оправдываться приятель, – ведь я не знал… А корзиночки все любят…
– Все ты виноват, – шипела я, – ты…
– Да в чем же? – подскочил Дегтярев.
– Что я не так сделал-то?
Я попыталась взять себя в руки, молчи, злоба, молчи, но язык не хотел останавливаться:
– Много чего сделал! У нас одни несчастья. Зайку от эфира отстранили, у Кешки джип украли, Тузик подцепил насморк, и вообще они с Севкой чуть не утонули.
